– Надеюсь, вы его поймаете. И скоро. Я там еще написал вам названия химикалий, которые он мог приобретать, чтобы сохранять их мягкими. Вот еще что, офицер Старлинг… Мне бы хотелось познакомиться с вами поближе.
– Может быть, я позвоню вам, когда освобожусь.
– Обязательно позвоните! Обязательно! Я буду ждать!
Дверь лифта захлопнулась, и Старлинг с Пилчером вышли из здания. В зале, посвященном истории человека, царила тишина. Неподвижно стояли многочисленные экспонаты – татуированные, мумифицированные, со спеленутыми ногами…
А в инсектарии горели только красные огоньки пожарной сигнализации, отражаясь в тысячах глаз древнейших обитателей Земли. Тихо шипел увлажнитель воздуха. Под чехлом своей клетки бабочка «мертвая голова» спустилась на пол и прошествовала в угол, волоча за собой крылья. Она нашла в кормушке соты с медом и, схватив кусок мощными лапками, раскрутила хоботок и вонзила его острый конец в воск. Проколов оболочку, она принялась высасывать мед. А вокруг нее другие насекомые гонялись друг за другом и убивали, порхали и ползали, жужжали и скрипели на все лады.
Кэтрин Бейкер Мартин сидит в ненавистной тьме на дне этого ужасного колодца. Тьма окружает ее со всех сторон, даже внутри ее сплошная тьма. Тьма в глазах и даже за глазными яблоками, в черепной коробке. Тьма снится ей в те недолгие минуты, когда она забывается судорожным сном. Тьма проникает в нее, коварная и неудержимая, – проникает через ноздри и уши, ощупывает влажными пальцами все ее тело. Кэтрин зажимает рот и нос одной рукой, а другой закрывает влагалище, судорожно стискивает ягодицы, утыкается одним ухом в матрас, принося в жертву другое, в которое тьма может проникнуть… И тут возникает звук, от которого она вздрагивает и просыпается. Знакомый деловой звук, звук работающей швейной машины. Вот строчит медленно, а теперь быстрее…
Вверху, в подвальном помещении, горели лампочки – Кэтрин видела круг желтоватого света там, высоко над головой, где в деревянной крышке, прикрывающей колодец, сейчас был открыт небольшой люк. Вот залаял пудель, а затем возник этот странный, потусторонний голос, глухой, неясный. Что-то говорит собаке…
Швейная машина… Очень странно слышать здесь этот звук. Его здесь не должно быть – он принадлежит другому миру, где всегда светло… Освещенная солнцем комната ее детства, там всегда стояла швейная машина… Как давно это было… И их экономка, милая, добрая Беа… Сидит у машины и шьет… А кошка прыгает на развевающуюся от ветра занавеску…
И снова этот гнусный голос разметал все, и воспоминания пропали. Он ворчал на собаку:
– Прелесть, сейчас же положи обратно! Ты уколешься булавкой, что тогда делать будем? Я уже почти все закончил. Да-да, золотко. И сейчас тебя покормлю. Вот закончу и покормлю. Ц-ц-ц-ц…
Кэтрин не имела ни малейшего понятия, сколько времени сидит здесь. Она помнила только, что мылась уже два раза. Во второй раз она встала во весь рост, выпрямившись в лучах яркого, слепящего света. Она хотела, чтобы он видел ее всю, все ее тело, хотя и не была уверена, что он наблюдает за ней оттуда, сверху. Обнаженная Кэтрин Бейкер Мартин являла собой потрясающее зрелище – роскошная женщина, с какой стороны ни посмотри. И она знала об этом. И хотела, чтобы он это видел. Она страстно хотела выбраться из колодца. Если он все же соберется ее трахнуть, тогда можно будет и побороться… Так она решила и повторяла это про себя все то время, пока мылась. Она получала очень мало пищи и знала, что чем скорее она попытается это проделать, тем лучше. Пока у нее еще есть силы. Она была твердо намерена бороться, драться. А может быть, лучше сначала позволить ему трахнуть ее?.. Пусть трахает, пока сил хватит. Лишить его силы… Она твердо знала, что если ей только удастся взять его в захват, за шею, ногами… Довольно и полсекунды, чтобы отправить его к праотцам… «А я смогу? Сил хватит? Еще бы не хватит, черт бы меня побрал! Еще как хватит! По глазам и по яйцам! По глазам и по яйцам! По глазам и по яйцам!!!»
Но сверху не доносилось ни звука. Она покончила с мытьем и надела чистый спортивный костюм. Тот, наверху, никак не реагировал на ее тело. Ведро с грязной водой, раскачиваясь на тонкой веревке, поднялось наверх, а вместо него спустилось другое, которое служило ей туалетом.
С того времени прошло уже несколько часов, а она все ждала, вслушиваясь в стук швейной машины. Она не звала его. Потом – может, она успела сделать тысячу вдохов и выдохов – она услышала его шаги. Он поднимался по лестнице и что-то говорил собаке, что-то вроде «получишь свой завтрак, когда я вернусь». Свет в подвале он оставил. Иногда он оставлял его включенным.
Собака зацокала когтями по полу кухни, там, наверху.
Потом завыла. Да, похититель явно собирался уходить. Иногда он покидал дом надолго.
