Кэтрин ждала. Вдох – выдох, вдох – выдох. И так сотни, тысячи раз. Собачонка все бродила наверху по кухне. Подвывала, что-то катала или двигала по полу… Видимо, свою миску… Все время стук ее когтей, все время она бродит там, наверху. Потом снова залаяла – резкие короткие взгавкивания, теперь не так хорошо различимые, как раньше, когда собака была прямо над ней, в кухне. Теперь собака лаяла не в кухне. Она, видимо, сумела открыть носом дверь и спустилась в подвал. Наверное, за мышью погналась. Она уже не раз так делала и раньше, когда он уходил.
Внизу в полной тьме Кэтрин Мартин пошарила рукой под матрасом. Нащупала куриную косточку и понюхала ее. Было очень трудно удержать себя, не впиться зубами в остатки мяса и жилок на этой косточке. Она положила косточку в рот, чтобы согреть ее. Потом встала, пошатываясь во тьме. В голове все плыло. Она была одна на дне этого ужасного колодца, совершенно одна. А у нее – только спортивный костюм. Да еще матрас и ведро рядом на тоненькой веревочке, тянущейся вверх, к желтому кругу света.
Она обдумывала это все время, вернее, в те моменты, когда была в состоянии думать. Встав, Кэтрин поднялась на цыпочки и ухватилась за веревку. Дернуть или потянуть? Она не раз думала об этом, много думала, тысячи вдохов и выдохов. Нет, лучше потянуть.
Веревка все растягивалась и растягивалась, не желая рваться. Этого Кэтрин не ожидала. Она перехватила веревку повыше, так высоко, как только могла достать, и опять потянула, водя рукой из стороны в сторону в надежде, что веревка перетрется там, где касается края деревянной крышки колодца. Она водила рукой, пока не заболело плечо. Немного отдохнула и снова потянула на себя. Веревка еще чуть-чуть растянулась, потом тянуться перестала. «Пожалуйста, ну пожалуйста, порвись повыше!..» Веревка лопнула и упала вниз, задев ее кончиком по лицу.
Сев на пол, она собрала веревку. Света не хватало, видно было плохо. Она не могла понять, сколько футов веревки ей удалось оторвать. Только бы не запутать… Она тщательно сложила веревку кольцами на полу, измеряя ее собственным локтем. Получилось четырнадцать локтей. Веревка порвалась как раз там, где касалась крышки колодца.
Она привязала к одному концу веревки куриную косточку с остатками мяса и закрепила его на ручке ведра.
Теперь самое трудное. Она собрала всю свою волю в кулак. Так моряк готовится встретить ураган в открытом море.
Другой конец веревки Кэтрин привязала к запястью, затянув узел зубами. Потом встала и отодвинулась подальше к стене. Взяв ведро за ручку, она размахнулась и швырнула его прямо вверх, целясь в неяркий круг желтого света. Пластиковое ведро не попало в люк. Оно отскочило от деревянной крышки и упало обратно, ударив ее в лицо и по плечу. Собачонка громко залаяла.
Она снова тщательно сложила веревку кольцами и опять бросила ведро вверх. И еще раз, и еще… Один раз ведро, упав, попало ей прямо по сломанному пальцу, и ей пришлось прислониться к стене и подождать, пока уймется боль и тошнота. И с четвертой попытки ведро свалилось на нее. А с пятой не свалилось. Оно все-таки вылетело наружу! Теперь оно лежало там, на деревянной крышке колодца, рядом с открытым люком. «Интересно, далеко от люка? Попробуем потянуть». Она тихонько потянула за веревку. И тотчас услышала, как ручка ведра загремела по крышке колодца.
Опять залаяла собака.
«Только бы ведро не свалилось обратно! Но все же надо подтянуть его как можно ближе к люку. – Она еще потянула за веревку. – Вот так, теперь, наверное, в самый раз…»
Собака там, наверху, в подвальном помещении, среди зеркал и манекенов. Обнюхивает обрезки под швейной машиной. И огромный черный платяной шкаф. Поглядывает в дальний конец подвала, откуда исходят эти странные звуки. Бросается туда, свирепо лая, и отскакивает назад.
Вместо странных звуков возникает голос, он зовет, эхом отражаясь от стен подвала:
– Прелесть! Прелес-с-с-сть!
Собака загавкала и подпрыгнула на месте. Ее толстенькое тельце все сотрясалось от лая.
А теперь чмокающие звуки.
Собачонка оглянулась на лестницу, ведущую наверх, в кухню, но призывные звуки доносились вовсе не оттуда. Вот опять чмокающие звуки, как будто кто-то ест…
– Ц-ц-ц-ц! Ну давай, Прелесть! Иди сюда! Ко мне, золотко!
Подняв уши, собака осторожно пошла на звук.
– Ц-ц-ц-ц! Иди же, золотко, иди ко мне, Прелесть!
Собачонка уже учуяла запах куриной косточки, привязанной к ведру. Она потрогала лапкой стенку колодца и завыла.
– Ц-ц-ц-ц!
Собачонка вспрыгнула на деревянную крышку колодца. Да, запах шел именно отсюда! Вот она, косточка, между ведром и люком! Собака залаяла на ведро и снова завыла, не решаясь схватить. Косточка чуть-чуть пошевелилась.
