Гости отвлекаются от своих разговоров и обращают на поднявшийся шум внимание, поворачивая к ним головы. Маринетт чувствует на своей спине несколько пар глаз, уши девушки начинают пылать. Габриэль, одернув пиджак, с привычной холодностью и радушием идет к сыну и хватает его за предплечье.
— Адриан, ты идешь со мной, — грозно произносит он, нависая над ним.
— Не прикасайся ко мне, — орет он. — Ненавижу тебя! Какой же ты ублюдок, твою мать!
Живая музыка затихает, музыканты на балконе с любопытством опускают головы вниз. Зал погружается в зудящий тихий гул сплетен. Габриэль снова делает шаг вперед.
— Заткнись! — шипит он, бросая взгляд на толпу, греющую уши.
Маринетт замирает, ее будто прибивает наглухо к земле, когда после слов Адриана тот смотрит на нее. Смотрит так, что хочется лишь одного: умолять о смерти. Девушка в ужасе расширяет глаза, а в голове только одна мысль: он узнал. Габриэль собирается выпроводить его из зала и как следует вмазать ему по лицу за то, что тот напился, но не одна Маринетт почувствовала неладное.
Габриэль тоже понял, что Адриан знает.
Адриан отбрасывает руку отца в третий или четвертый раз.
— Я сам справлюсь, — не своим от злости голосом произносит он, останавливаясь у двери. — Спасибо за праздник, жена.
Адриан нетвердой походкой выходит из зала, громко хлопнув дверью, и эхо от удара заполняет молчаливый зал. Все молчат, и Габриэль видит из всех лиц в толпе только ее. Бледное и до смерти испуганное. Он даже не может заставить себя хоть что-то предпринять, в голове набатом стучит лишь одна установка: защитить Маринетт. От Адриана и от нее самой, в первую очередь.
— Дорогие гости, это лишь небольшое недопонимание, — в сотый или тысячный раз спасает их всех Аля. — Продолжаем веселиться. Музыканты, — поднимает вверх голову и щелкает пальцами девушка, — играйте.
Зал снова заполняется звуками живой музыки, гости постепенно отходят от шока, вновь вливаются в разговоры, выпивают, смеются. Аля хочет что-то сказать подруге, но та срывается с места, тут же направляясь к двери, за которую двумя минутами ранее вышел Адриан. Габриэль ловит ее за локоть, разворачивая к себе.
— Не ходи, — не просьба; он не просит, а почти приказывает.
— Нужно, — не своим, а каким-то потерянным и дрожащим голосом произносит она, глядя на него снизу вверх лихорадочно сухими глазами.
— Не сейчас, — теперь он просит. — Он не адекватен. Пусть проспится, а утром…
— Габриэль.
Он знает этот-самый тон. Ее тон, который не предполагает никаких возражений. Габриэль все же ждет пару секунд, надеется на ее чертово благоразумие, но тяжелый взгляд девушки вынуждает его сдаться и расцепить пальцы с худого предплечья. Маринетт исчезает за дверью, и Габриэль без надобности нервно утирает рот тыльной стороной ладони, бегло блуждая взглядом по залу и не зная, что ему предпринять.
Всего пара минут кажутся чертовой вечностью, и эту пытку времени прерывает Аля, появляясь перед Габриэлем с испуганным и одновременно озлобленным выражением лица.
— Вы отпустили ее к нему одну?! Вы в своем уме?!
Габриэль изумляется тому, как она с ним говорит, но не успевает произнести и слова, как…
— Я не идиотка, месье Агрест, не нужно меня за нее держать. Я храню вашу с Маринетт тайну со дня свадьбы и знаете, что? Если вы немедленно не включите мозги и не заберете ее оттуда, я лично настучу вам по голове. Накопилось за два с половиной года, знаете ли.
Дважды повторять ему впервые не приходится. Аля берет все мероприятие под свое крыло, в то время как Габриэль тоже исчезает за злосчастной дверью.
В холле тихо.
Маринетт останавливается возле комнаты, у входа в которую сбит ковер, и понимает, что он там. Она дважды стучит и ждет, а осторожно приоткрывает дверь лишь после того, как слышит хмельное “Да?” Девушка медленно входит внутрь.
— Адриан?..
Она слышит его едва различимое хмыканье и наконец видит его. Он сидит на постели, небрежно раскинув свешенные вниз ноги, и залпом выпивает стакан, на мгновение прикасаясь хрустальной стенкой к влажным от алкоголя губам. Лицо парня трогает некое подобие улыбки, больше смахивающее на насмешку.
— Знаешь, жена, — и снова эта интонация, заставляющая сердце от ужаса сжиматься, — отличный праздник.
Он не с первой попытки встает с места, отталкиваясь рукой от постели, и подходит к ней, врываясь в ее личное пространство. Маринетт морщится, чуть отворачиваясь в сторону; от парня очень сильно разит спиртным. Адриан касается пальцами ее щеки, и Маринетт едва подавляет в себе тревожный вздох, почти испуганно глядя ему в глаза.
— Ты все сделала на высшем уровне, — шепчет он, — остался лишь десерт…
Парень тянется к ее губам, напирая тяжелым телом, и Маринетт хочет вырваться, снова уворачиваясь от него.
— Адриан, ты пьян, — собирается она уйти, как вдруг он резко подается вперед и сжимает левой рукой ее горло.
— Да что ты?! — обнажает он зубы в зверином оскале.
Девушка поднимается на носочки, когда он усиливает хватку, и цепляется пальцами за его запястье.
— Адриан, — в ужасе хрипит она, — что ты делаешь?! Мне больно.
