Пейзаж вокруг изменился: я очутился в самой обычной пещере. Я смог осмотреться благодаря прикрепившимся к стенам странным рачкам, чьи панцири излучали оранжевый свет. Палузи вышел из другой капусты, и на его лице был написан вопрос.
– Мы преодолели невероятное расстояние, – сказал я ему.
– А как, всемогущий Баал, могут двигаться эти растения, если у них есть корни?
– Они и не двигаются. Просто каждое соединено со всеми остальными, и они перенесли нас сюда. Не спрашивай меня, как они это делают и откуда им известно, где нам надо оказаться. Ну, пошли, мы уже совсем близко.
Мы двинулись по туннелю, чьи своды были так высоки, что терялись во тьме. Он был абсолютно прямым, будто созданный людьми проспект. Вокруг стояла удивительная тишина, которую нарушали только наши шаги по камням. Стены источали соленую прохладу. Где-то в глубине, в тысяче шагов от нас, сияли два ярких белых огня. Я взял Палузи за плечо и придержал.
– Эти огни освещают вход в пещеру Единого Бога. Сейчас мы слишком далеко, но, когда подойдем поближе, ты увидишь, что под ними сидит один человек. Это страж пещеры.
– Человек, как мы?
– Да. Это пращник с Минорики[90].
– О, священные яйца Баала! – воскликнул Бальтазар. – Откуда там взялся пращник с Балеарских островов?
– Бальтазар Палузи! – поторопил его я. – Сейчас мне некогда рассказывать тебе обо всех особенностях подземного мира! Важно только то, что он там сидит, охраняет пещеру Единого Бога и не пускает туда кого попало. В этом и заключается трудность.
– Но ты же уже попал туда один раз.
– Точно. Я проявил сообразительность, воспользовался ехидством, приобретенным в Субуре, и мне удалось просочиться внутрь. Однако теперь он меня уже знает, и второй раз номер не пройдет. – Я дружески похлопал его по плечу и добавил: – Бальтазар Палузи, чуть раньше я сказал тебе, что твоя помощь мне нужна по двум причинам. Вот первая из них: исхитрись как-нибудь, чтобы пращник позволил нам войти.
– Но почему я? – рассердился он. – Что у меня общего с этим дерьмовым пращником с Минорики?
– Вы оба охотники.
Я не стал ждать, пока он обдумает мои слова или ответит, а просто потянул его за руку, и мы двинулись дальше.
Чем ближе мы подходили, тем ярче светили нам огни. Они увеличились в размере и казались теперь двумя белыми солнцами над простым проемом в каменной стене. Перед ним на большом камне сидел пращник, который явно скучал и перебирал жилы своей пращи, но, увидев нас, неспешно поднялся на ноги. Меня он узнал сразу:
– Гляди-ка, да это Марк Туллий! Я тебе говорил, что, если явишься сюда снова, я размозжу тебе голову. Ты об этом помнишь?
И с этими словами он начал заряжать свою пращу. Да будет тебе известно, Прозерпина, что пращники с Минорики всегда носили с собой три пращи для метания камней разного размера. Те две, которые воин не использовал, он вешал себе на шею. На сей раз страж выбрал среднюю пращу и собирался зарядит ее камнем размером с куриное яйцо. Балеарские пращники никогда не промахивались: стоило ему выстрелить, и мне конец.
– Подожди, – взмолился я. – Этого человека, что пришел со мной, зовут Бальтазар Палузи, и он хочет сказать тебе что-то важное.
Как и следовало ожидать, Прозерпина, бедный Палузи изменился в лице.
– Как из такого маленького рта, как у тебя, может вылететь такая огромная ложь? Мне ничего путного в голову не приходит! – прошептал он мне на ухо в испуге и негодовании.
– По-моему, тебе стоит поторопиться, – ответил я ему тоже тихонько. – У него прескверный характер: сначала он убьет меня, а потом покончит с тобой.
Бальтазар сглотнул, сделал шаг вперед и сказал:
– Эй, ты, как тебя зовут?
– Мое имя Щиум, и мои камни летят быстрее, чем звук моего имени.
С этими словами он начал вращать свою пращу. Ее движение было столь же красиво, сколь опасно, но Бальтазар только издевательски засмеялся:
– Так ты даже в слона с десяти шагов не попадешь.
– Очень даже попаду! – обиделся Щиум. – А камнями из самой маленькой пращи я убивал вальдшнепов на расстоянии ста шагов!
– И для этого вам нужны пращи на вашей Минорике? Сразу видно, что головы у вас, островитян, не варят. Для ловли птиц нет ничего лучше, чем утиный жир, смешанный со смолой старой сосны. Обмажешь этой смесью ветки дерева, птицы сядут на них, приклеятся, и готово.
– Какая заслуга в том, чтобы мазать ветки этой дрянью?
– Ради святого Баала! Когда я иду на охоту, я не ищу почестей и славы, а хочу просто накормить своих родных!
– Пожалуй, ты прав, – согласился Щиум и опустил пращу. – Но признайся, что смолу старой сосны найти куда труднее, чем камни, которыми я стреляю, а запастись утиным жиром выйдет гораздо дороже, чем сделать хорошую пращу.
– Согласен, – смирился Бальтазар. – Но теперь ответь мне: ты пойдешь охотиться на жирафов, страусов и львов со своей пращой?
– Ты охотишься на всех этих зверей? – восхитился Щиум. – Как тебя зовут?
