«Он так и сказал: «Вы стояли среди всех этих девочек, как булыжник в хрустале, с лицом монгольского всадника и грацией кухарки. Я не мог отказаться. В моем гербарии вы займете давно пустующую нишу чертополоха. Верьте мне, дитя, это большая редкость — быть такой малопривлекательной. Этот талант вам непременно нужно обратить в деньги. Давайте объявления в газетах, и многие любители клубнички с душком потянутся к вам, как бродячие псы к тухлой селедке. И перестаньте плакать — вас это делает еще уродливей. Хотя, может, в этом ваша прелесть. Вы не урод, вы на грани. И слезы стирают эту грань, делают прозрачной, словно хрусталики льда, тающие под безрадостным петроградским солнцем. Что наша жизнь? Миг, следующий за мигом. И я ловец мигов. Золотых рыбок. И жаб». Так говорил он, и губы кривились холодной усмешкой. О да! Он — Поэт! Ненавижу его! Сладкоголосый убийца! Он нашел метафоры, от которых не хочется жить. А потом переспал со мной, словно высморкался. Не буду жить. Не могу. Зачем жить мне, навечно отравленной его ядом? Воробьева жалко. Кажется, он на самом деле меня любит. Лучше бы уж с ним. Ну да теперь уж все равно».
В дверь давно и настойчиво звонили. Отложив тетрадь, Влас пошел открывать. На пороге стоял тот самый Воробьев, которого было жалко. Тонким нервным пальцем Воробьев вернул на переносицу сползшие очки и фальцетом сказал:
— Здравствуйте, Воскобойников. Где Раиса Киевна? Отчего вчера не пришла?
Воробьев числился секретарем петроградского филиала антропософского общества и ревниво следил, чтобы Симанюк не пропускала заседания. Если же она не являлась к назначенному времени в Вышеславский переулок, Воробьев обязательно заходил и осведомлялся о причине ее отсутствия.
— Здравствуйте, Дмитрий Алексеевич. Ей нездоровится, — откликнулся Влас, радуясь возможности переложить неприятные обязанности ассистента врача на вновь прибывшего. — Вы проходите в ее комнату, а мне необходимо срочно уйти. Я и так изрядно припозднился.
Власа и в самом деле ждала неотложная работа. Фотограф должен был не только проявить пластины со вчерашнего места происшествия, но и напечатать фотографические снимки, сделанные царем в неформальной обстановке. Это была одна из почетных обязанностей, которую выполняло при дворе фотоателье дядюшки.
