Влас знал этот дом. В центральной арке пятиэтажной громады некогда располагался театр с многообещающим названием «Литейный интимный», одно время именовавшийся «Театром ужасов Вениамина Казанского». Влас раньше часто там бывал, стараясь затащить и равнодушного к искусству друга Ригеля. Представления у Казанского давались в модной стилистике парижского «Гран Гриньоль», специализировавшегося на жанре кошмаров с неизменными вампирами, злодейскими убийцами, леденящими душу монстрами и прочими щекочущими нервы зрелищами. Однако пару лет назад Воскобойников утратил к нему интерес — амплуа театра сменилось, и теперь в репертуаре «Литейного интимного» преобладали фарсы и миниатюры, совершенно Власу не близкие.
Расчет на профессиональную гордость девицы Макаровой оправдался. Воодушевившись, Софья Андреевна решительно направилась по галерее к выходу из пассажа, искоса поглядывая, следует ли за ней ее новый знакомый. До парадного добрались за считаные минуты, поднялись по широкой лестнице на пятый этаж и очутились в уютной квартирке.
— У меня есть чай, но не с чем его пить, — скидывая в прихожей пальто, сообщила хозяйка. — Вообще-то я живу с подругой, теперь она уехала в деревню, к родственникам. А мне много не нужно — вполне достаточно чашки чая с баранками. Баранки вчера закончились, а я не успела купить.
— Я сбегаю в кондитерскую, — вызвался Влас, раздеваясь и передавая пальто швее.
— Как, без пальто? — рассмеялась девушка, которой фотограф, несомненно, нравился.
— Ерунда, тут близко. Я приметил в соседнем доме прелестный кондитерский магазинчик.
Влас выбежал за дверь и вскоре вернулся, неся коробку с сахариновыми пирожными.
— Вы поспели прямо к чаю, — сообщила Соня, указывая на две дымящиеся чашки.
Воскобойников водрузил на стол перевязанную ленточкой коробку и, согреваясь, энергично потер руки.
— Вот и отлично! Я голоден, словно зверь. — И без перехода выпалил: — Так вы согласны?
— На что я должна согласиться? — растерянно заморгала Макарова.
Усевшись за стол, Влас отхлебнул горячий чай и невинно пояснил:
— На то, чтобы я запечатлел вас в образе Офелии.
— Какая из меня Офелия? — развязывая коробку и придвигая к гостю пирожные, улыбнулась Софья Андреевна. И, взявшись за работу, игриво добавила: — Да и почем я знаю, что вы на самом деле фотограф? Может, вы просто девушкам голову морочите?
