Влас снова сделал вид, что не знает отчества девушки, хотя Пиголович отчество Макаровой называл, и Влас его хорошо запомнил.
— Софья Андреевна. — Она остановилась. — Говорите, что вам от меня нужно, я очень устала и хочу поскорее попасть домой.
— Так позвольте, я отвезу вас на извозчике? — воодушевился Влас.
— Благодарю вас, не нужно, — тусклым голосом откликнулась собеседница. — Давайте поскорее покончим с вашим делом.
И Влас, опасаясь, что в любой момент его могут перебить, торопливо пустился в объяснения:
— Вы понимаете, я фотограф и работаю еще и в жанре художественно-постановочной фотографии. Когда я сегодня окликнул вас и вы посмотрели так ласково и кротко, то понял, что лучшей модели для Офелии мне не найти.
— Простите, мне это не интересно. Предложите лучше Ольге Бояриновой или Тане Усиевич. Они наверняка согласятся.
— Но в качестве модели меня привлекли именно вы! Я готов заплатить, сколько скажете!
— Благодарю, я не нуждаюсь в деньгах.
Они стояли в центре зала рядом с фонтаном, обнесенным невысокой кованой оградой в виде плюща, на которую Влас и облокотился. И сделал это не без умысла, ибо понимал, что девица сейчас уйдет, и больше он с ней не увидится. Влас пошел на жертву. Незаметно зацепив правый карман за вьющийся стальной побег ограды, он сделал вид, что собирается уйти, шагнул в сторону, и карман, оторванный, повис на нитке. Девица охнула от неожиданности, а Влас расстроенно проговорил:
— Надо же, какая досада!
— Жалко-то как! — сокрушалась Софья Андреевна, чувствуя свою невольную вину. — Хорошее пальто. Английской шерсти.
— Не знаете, нет ли поблизости ателье? Только мне, Софья Андреевна, нужно самое лучшее, а то так карман отделают, что пальто надеть будет невозможно.
— Полагаю, в такое время все уже закрыто.
— Не могу же я в таком виде ехать в поезде.
— Знаете что? — вдруг решилась девушка. — Пойдемте ко мне, я зашью так хорошо, что будет незаметно.
— Далеко идти? — набивал себе цену Влас.
— Здесь совсем рядом, в доходном доме Шереметева.
