Влас смотрел, как иголка в ее руках проворно снует туда-сюда, возвращая испорченному карману первоначальный вид, и злорадная радость переполняла его. «Ишь, овечкой прикидывается! А сама такие вещи творит, что подумать страшно. Не веришь, что я фотограф? А вот я сейчас тебе, голубушка, докажу!»
Он выбрался из-за стола, отправился в прихожую, откуда вернулся с кофром, вытащил и сунул швее под нос пачку фотокарточек, прихваченных в архиве у Пиголовича. Соня впилась в снимки глазами, пытаясь разобрать, что же она видит перед собой.
— Кто это? — чуть слышно проговорила она.
— Это Лизавета Лукьянова. Узнаете ридикюль? Если плохо видно, пожалуйте лупу.
Для большей наглядности Влас вложил в руку растерявшейся Соне прихваченную у архивариуса лупу, и та завороженно стала через нее смотреть на фотографию. Влас дал ей время проникнуться ужасом увиденного и сухо осведомился:
— Признайтесь, Софья Андреевна, Тадеуш фон Ченский прислал к вам князя Зенина с просьбой вшить в сумочку погибшей карту висельника.
Девушка дернулась, как от удара, и испуганно произнесла:
— Поверьте, я не знала! Он не сказал, для чего.
Влас торжествовал.
— А для того, душа моя, — вкрадчиво проговорил он, низко склоняясь к хозяйке, — чтобы красивая молодая женщина попала под колеса мотора и лежала на дороге, как раздавленная кошка. А также для того, чтобы князь Зенин, который заказал ее смерть, не перенес утраты и застрелился.
Соня всхлипнула и, выронив фотографическую карточку, закрыла лицо ладонями.
— Я никогда не думала, что это так страшно, — глухо звучал ее голос сквозь прижатые к губам ладони. — Если бы знала, ни за что не стала бы помогать фон Ченскому!
— Конечно, со стороны все выглядит гораздо романтичнее, — хмыкнул Влас. — Магические обряды, карты Таро, заговор на смерть и таинственная сила, вершащая людские судьбы. А на деле, голубушка, все именно так. Трупы выглядят на редкость омерзительно. Да и денег вам, должно быть, заплатили немало. Оттого вы в них и не нуждаетесь.
Спрятав лицо в ладони, Макарова молчала. Тогда Влас вынул из кофра пачку снимков, предназначенных для завтрашней аудиенции во дворце, и протянул одну из фотографических карточек Софье.
— Будьте любезны, взгляните. Что вы можете сказать о книге в руках Ее Императорского Величества? Ну же, берите лупу и смотрите как следует, не стесняйтесь!
Девушка убрала руки от лица, навела стеклышко лупы на Александру Федоровну и застыла как громом пораженная, не отрывая исполненного ужасом взгляда от фотокарточки.
