Миша Ригель Бадмаева глубоко уважал и теперь, заканчивая медицинский факультет Петроградского университета, дежурил у бурята в лечебнице, помогая с больными и ранеными и набираясь опыта.
Башня мызы, светящаяся желтыми окнами, была видна издалека. Подогнав телегу к дверям, Влас и Ригель внесли Раису Киевну в небольшое помещение приемного покоя и положили на лавку.
— Ты с ней побудь, я за дежурным доктором схожу, — задыхаясь, распорядился Михаил.
Влас покорно опустился рядом с Симанюк на край скамьи и взял ее холодную руку в свои ладони. Лицо девушки было почти красиво. Расплывчатые черты приобрели несвойственную им утонченность, нежный румянец покрыл обычно землистые щеки. Влас невольно залюбовался и вдруг заметил, что Раиса на него смотрит. Смотрит испытующе, так, словно хочет сказать что-то очень для нее важное.
— Что, Раечка? — склонился к ней Влас. — Вам что-то нужно?
Раиса разлепила запекшиеся губы и чуть слышно заговорила:
— Мне обязательно нужно… Скажите Ригелю, я согласна… Пусть через сто лет, пусть через двести, но я хочу, чтобы этого дня, когда случился Бессонов, в моей жизни не было.
Рука ее разжалась, и голова дернулась, откидываясь назад.
А по коридору раздавались быстрые шаги — это торопился Михаил, ведя за собой санитаров. Увидев застывшего возле девушки Власа, Ригель кинулся к ней, хватая за широкое запястье и крича недоверчиво и дико:
— Умерла? Умерла!
Он закрыл лицо руками и так стоял, не обращая внимания на двух переминающихся за его спиной санитаров, не знающих, что предпринять. А когда отнял руки от лица, глухо проговорил:
— Отнесите в прозекторскую. Утром ее вскрою. Сам! Слышите? Никому к Раисе не приближаться!
И, обернувшись к Власу, позвал:
— Идем, Воскобойников, помянем нашу Раису Киевну. Ординаторская пустует, дежурный врач сидит с тяжелым больным.
— Что за больной? — чтобы хоть что-то сказать, спросил Влас.
— Мальчишка-вольноопределяющийся, Паша Руденко. Из Купчино. Подорвался на мине. Остался без рук и ног, да еще и ослеп. У Бадмаева такими инвалидами вся мыза заполнена. Даже думать страшно, до чего страну довели.
Оставив санитаров хлопотать рядом с покойницей, приятели отправились в маленькую комнатку с кроватью и столом. Ригель ненадолго отлучился и вернулся с бутылью спирта и кувшином воды. Стаканы нашлись в пыльной тумбочке, в них Михаил и разлил спирт, разбавив водой.
— Ну, не чокаясь. Пусть земля пухом.
Влас глотнул обжигающую жидкость, и вдруг его пронзила потрясающая в своей очевидности мысль.
