Внутри больно сжалось, и я решительно отринула кощунственные мысли. Передо мной Варфоломей Воскобойников. Совершенно точно. Даже не сметь сомневаться! И я решила, что из принципа буду разговаривать с ним только по-русски, называя настоящим именем. И сказала:
— Привет, Варфоломей. Глинтвейн варишь?
«Варфоломея» американец невозмутимо пропустил мимо ушей, точно не услышал. Если парень и был тем самым урядником, о котором говорил Евгений, то его хладнокровию оставалось только позавидовать. Майкл таращил на меня удивленные глаза, словно ничего не понимал, но я гнула свою линию, продолжая по-русски:
— Зайди потом ко мне, разговор есть.
— Mira, speak English. I don`t understand Russian[10].
И под изумленным взглядом Людмилы Николаевны я сдалась.
— Please, come to me. We need to talk[11], — проговорила я, открывая дверь Жениной комнаты, и только сейчас поняла, что, убегая в больницу, в спешке забыла ее запереть.
— Почему Варфоломей? — удивилась соседка, делая шаг в сторону, прижимаясь к стенке и освобождая азиату фронт работ. — Он же вроде бы Майкл?
Оставив вопрос без ответа, я закрыла за собой дверь и подошла к компьютеру. Хотелось еще раз перечитать письмо жрицы Изиды, чтобы лучше разобраться в ситуации. Я отлично помнила, что компьютер оставляла работающим, но он отчего-то оказался выключен.
Нажав на клавишу включения, я некоторое время смотрела в темный экран, потом экран ожил, засветился мертвенным синим светом, и по нему, стремительно стягиваясь в точки, побежали забитые буквами и цифрами исчезающие окна. Процесс был стремителен и непрерывен и продолжался до тех пор, пока все окна не закрылись, оставив передо мной на экране светящуюся синеву. Я перезагрузила компьютер. Безрезультатно. Ничего не изменилось, синева пустого экрана.
В дверь громко постучали, и, не дожидаясь ответа, в комнату заглянул Майкл. Американец лучезарно улыбнулся и, оценив ситуацию, участливо осведомился:
— Any problems?[12]
— Не то слово, — откликнулась я, и Майкл, должно быть, догадался по интонации. Подошел к столу, склонился над клавиатурой и принялся бегать пальцами по панели управления. Постучав по клавишам так и эдак, выпрямился и вынес вердикт:
— Troyan.
— Да ладно? — съехидничала я. — Кто бы мог подумать?!
И тут меня прорвало — должно быть, бацилла паранойи от Евгения перекинулась на меня. Я почти кричала, не помня себя от ярости и злости:
— А может, это ты тут все снес? Дверка-то была открыта! Для чего ты поселился в соседней комнате? Кто ты? Что тебе нужно?
Он смотрел на меня долгим внимательным взглядом, а затем оглянулся и отступил в сторону, давая кому-то дорогу. В дверном проеме появился Эммануил. Тут уж мне стали понятны и чистота на кухне, и трудолюбивый парень, надраивающий в коридоре пол. Только Эммануил мог заказать клининговую службу в загаженную квартиру, нимало не беспокоясь, чья это квартира, а просто стремясь сделать место моего обитания максимально пригодным для житья. Муж обхватил меня за плечи и проникновенно сказал:
— Девочка моя, поехали домой.
— Убери от меня руки! — прошептала я. — Ты предатель.
Эммануил зарылся лицом в мои волосы и тихо выдохнул:
— Я так по тебе соскучился, Мира! Обещаю, больше не буду приставать с неприятными разговорами про больницу. Ну, больше не дуешься?
Майкл бочком-бочком, стараясь не мешать семейной сцене, покидал комнату, а я, уткнувшись в плечо Эммануила, не отрываясь, смотрела на американца. Воскобойников или нет? Как узнать?
— И правда, поехали отсюда. Я так устала, — проговорила я, выходя из комнаты и запирая ее на ключ. Эммануил протянул несколько купюр заканчивающему уборку азиату и свернул к черному ходу. Надо же, помнит, что я не могу проходить по двору! Мы вышли на лестницу и спустились вниз. И как я не заметила его машину? Должно быть, из-за темноты. Личный шофер мужа выбрался из-за руля и услужливо распахнул дверцу с моей стороны. Я откинулась на сиденье, Эммануил устроился рядом, сгреб в охапку и чуть слышно застонал.
— Давай родим свою маленькую Катю, — прошептал он мне в ухо.
И тут я поняла, как выяснить интересующий меня вопрос. Геронтолог доктор Белкин — вот кто мне нужен! Женя говорил, что врач упоминал в своей книге бессмертного Воскобойникова. Значит, владеет так необходимой мне информацией. Отстранившись от Эммануила, я смущенно пробормотала:
— Я сама об этом думала, но мне уже тридцать восемь лет.
— Какая ерунда! — покусал он мочку моего уха.
— Это может быть проблематично, — еще больше отстранилась я. — Нужно проконсультироваться со специалистом. Организм все-таки изношен, велик риск рождения ущербного малыша.
— Обязательно проконсультируемся. Ты знаешь, к кому обратиться, или лучше навести справки?
— Можно бы было съездить к доктору Белкину. Правда, он в Питере.
— Завтра и полетим.
— У него очередь на два года вперед.
— Это не твоя забота, любовь моя.
Эммануил достал смартфон и принялся разговаривать с разными людьми. Мы уже подъезжали к дому, когда он в очередной раз нажал клавишу отбоя, обнял меня и проговорил:
