— Господин Ган уверял меня, — испепеляя Власа взглядом и звеня стальными нотками в голосе, с сильным немецким акцентом заговорила она, — что посыльный от него прибудет с самого утра.
Двумя пальцами взявшись за алмазные часики, висевшие на груди, императрица поднесла их к глазам и отчеканила:
— Сейчас два часа семнадцать минут пополудни. Вы непозволительно опаздываете, господин посыльный! Заставляете себя ждать!
Во время экзекуции Влас кротко рассматривал висевшую над кушеткой огромную картину «Сон Пресвятой Богородицы». В прежние свои визиты, выслушивая бесконечные претензии государыни, фотограф успел досконально изучить «Святую Цецилию» на другой стене, а также висевший напротив портрет принцессы Алисы, Великой герцогини Гессен-Дармштадтской, матери Ее Величества. Когда гроза утихла, Влас покаянно шаркнул ножкой, пробормотал: «Ваше величество, прошу меня извинить» — и протянул заранее приготовленный пакет.
Не скрывая раздражения, государыня выхватила подношение и, вытряхнув снимки на бюро, принялась разглядывать. От снимка к снимку лицо ее все больше мрачнело. Отложив недосмотренную стопку, она подняла на фотографа выцветшие голубые глаза и сухо спросила:
— Что это, господин посыльный?
— Фотографические карточки, — чуть слышно пробормотал Влас, переводя взгляд на шеренгу семейных фотографий на столе, где на самом почетном месте красовался портрет королевы Виктории.
— Это очень плохие фотографические карточки, — отрезала государыня, смертельно бледнея и покрываясь бордовыми пятнами, что обыкновенно случалось с ней в моменты сильного душевного волнения. И, как всегда в минуты царственного гнева, на Власа пахнуло любимыми духами императрицы — «Белой розой» парфюмерной фирмы Аткинсон. — Просто отвратительные карточки! — продолжала гневаться Александра Федоровна. — Ники снимал меня по всем правилам фотографического искусства, и я просто не могла так нечетко получиться. Аня, взгляни!
Снимки перешли в руки Вырубовой, сдобное лицо которой тут же приняло трагическое выражение. Разглядывая фотографии, она сокрушенно качала головой и то и дело вскрикивала:
— Какой кошмар! Нет, это ужасно! Вот здесь и здесь — явно погрешности печати.
Закончив просмотр, подруга императрицы отдала ей фотографии и страдальчески скривилась:
— Можно отправить в мусорное ведро.
— Я прошу вас, господин посыльный, к завтрашнему дню переделать все карточки до единой. — В голосе Александры Федоровны снова зазвенела сталь. — Завтра я жду вас к двум часам дня и настоятельно прошу не опаздывать!
