Уже из этих отрывков видно, насколько сложным было отношение к революционерам эволюции. Проблема будущего России теми же младороссами прямо увязывалась с национальным лицом власти. Именно об этом начинал рассуждать несколько наивно С. Оболенский в статье с характерным названием «Великодержавность»: «Вокруг диктатора Сталина стоит группа людей без сомнения русских, больше того: москалей… Московский человек Молотов – Скрябин, которого Дмитревский давно уже называл типичнейшим национальным революционером, не может своим московским нутром не ощущать Империи так, как совершенно не был способен ощущать ее белостоцкий еврей Литвинов. (Пусть мне по этому случаю не подкидывают антисемитизма: могут быть и существуют лица чисто еврейского происхождения, совершенно растворившиеся в русской стихии и ставшие русскими; но не Литвинов)». Рассуждая о причинах возвышения Вячеслава Михайловича Молотова, автор приводит его характеристику у Дмитревского: «Молотов из чисто русской семьи. Родился и вырос в настоящей русской провинции. Потому-то он не только говорит на чисто русском языке, но и мыслит по-русски. Его душа, как душа почти всех еще русских коммунистов (курсив мой. – В. К.), еще покрыта толстой кожурой марксистских предрассудков; но под ней – большая любовь к родной стране… Это Молотов сплотил вокруг Сталина людей своего поколения, людей войны и революции, людей жестких, твердых, суровых, дело предпочитавших теории, во главу угла ставивших не абстрактные теории, а судьбы родной страны». И далее водопад елея на «новых властителей», которые «инстинктивно стремились преодолеть и в себе, и в жизни марксизм (его воплощение они видели в Троцком и в окружавшей его мрази), и на место его антинациональных тенденций поставить интересы русской нации и русского государства (ближе к истине будут слова о советской нации. – В. К.)»200.
