Безусловный интерес представляет позиция самого Казем-Бека по еврейскому вопросу. В 1934 г. он писал следующее: «Русские должны рассматривать еврейский вопрос с точки зрения взаимоотношения еврейского меньшинства с этническим большинством населения России… Русские должны учитывать право евреев на участие в общественной жизни страны, на борьбу за свои религиозные, культурные ценности, созданные их исторической традицией… Евреи, со своей стороны, должны учитывать право русских устанавливать в русской жизни общеобязательные нормы, основанные на русской исторической традиции и на задачах, которые Россия ставит себе в своей внешней и внутренней политике… Обсуждать надо подлинную действительность, а не застарелые обоюдные обиды… надо исходить из факта, что последнее слово в русской жизни останется за русскими в силу принадлежащего им на их собственной земле духовного, культурного, политического и количественного господства… В русской действительности налицо тяжелые для еврейства последствия ошибок, допущенных еврейством за время революции. С одной стороны понятно, что еврейство видело в революции 17-го года возможность своего „реванша“ после утеснений, которым оно подвергалось в старой России. С другой стороны, не менее понятно, что народы России раздражены чрезмерной активностью евреев в годы революции и создавшимся „засильем“ еврейских элементов… Младороссы отрицают расизм… Национализм младороссов утвержден на духовной основе, и мерилом его является принадлежность к определенной культуре. Расизм утверждается на материальной культуре, и мерилом его является принадлежность к определенной крови. Можно, конечно, признавать, что кровь содержит в себе известный „мистический элемент“, являясь источником, „соком“ жизни. Во всяком случае, расовый национализм находится в непреодолимом противоречии с имперским началом, которое для разноплеменной России является определяющим… еврейский вопрос в России есть прежде всего вопрос приспособления российских евреев к общей органической жизни империи. И русские – носители и блюстители имперского начала – поставят вопрос прямо и четко: права всякого имперского гражданина любого этнического происхождения будут пропорциональны его гражданскому долгу… От русского еврея зависит его собственная гражданская судьба. Он может претендовать на „равноправие“, если он принимает „равнодолжие“. Органическое государство может быть только государством иерархическим. Прогрессия в социальной иерархии связана с увеличением качества ответственности и количества обязанностей. Еврей наделен многими чертами, которые позволяют ему успешно соперничать с „арийцами“… От него зависит, как он будет ими пользоваться. Надо иметь в виду, что современное государство – государство не формальное, а органическое. Поэтому не так существенны в современной жизни буква какого-либо закона, как дух его. И еврейский вопрос в России решится духом новых государственных норм, а не буквой их. Короче говоря: если российский еврей будет солидарен с российским гражданином другой расы, нежели с американским, германским или британским евреем, то Россия не будет мачехой для него. Если же российский еврей будет солидарнее с иностранными евреями, чем со своими согражданами, то Россия… матерью ему не будет. Против этого евреи не имеют ни права, ни основания возражать. И, прежде всего потому, что, отрицая расизм, надо отрицать всякий расизм: не только арийский, но и семитский»201.
Политические процессы в СССР дали повод младороссам утверждать о выступлении на авансцену русского террора, русского бонапартизма. Казем-Бек писал: «Революции порождают страх, но и энтузиазм. К концу революций остается только страх. И хуже всего, когда страх гримируется под энтузиазм… Происходящая концентрация власти готовит почву для монархии. В этом основной смысл всего революционного процесса (не все революции оканчивались посажением на трон очередного царя. – В. К.)… Субъективные стремления вождей, преходящие настроения толп не могут помешать историческому процессу развиться до своего логического конца. Основные задачи не меняются от заблуждений одного поколения. Основная проблема русской нации, это имперская проблема. Обосновать, утвердить, осуществить имперское начало на шестой части земной суши – таково первое и первостепенное задание, которое сама история ставит перед Россией… В нашей русской действительности на очереди раскрепощение духа и освобождение энергии»202.
Основная мысль автора верна и понятна: здесь речь идет о национальной революции, так и хочется сказать – очередном апофеозе нашего вечно неудовлетворенного и вечно заблуждающегося русского духа. Вероятно, именно он диктовал такие мысли-тезисы, как: «индустриализация была нужна социализму, но и России нужны были заводы». «Надо было оберегать границы „социалистического отечества“, но это – границы России»203.
