Однако не все было так просто с «Третьим Рейхом». В первом номере 1934 г. «Младоросская искра» писала: «За 1933 год германская национальная революция достигла многого. Она завершила германское единство и превратила нацию в монолит (можно вспомнить, что германский павильон на всемирной выставке в Париже был спроектирован именно в форме монолита с орлом на передней стороне. Он как бы преграждал путь знаменитой скульптуре Мухиной „Рабочий и колхозница“, установленной перед советским павильоном. Весьма символично! – В. К.) Она заложила основы Третьей Империи. Она отвоевала германской дипломатии инициативу в международных делах. И этим ОНА ПРЕВРАТИЛАСЬ В УГРОЗУ для нас русских… Во первых, мы, русские, дали немцам обогнать себя на пути к возрождению (одно замечание: СССР оставался „империей“, а Германия только стремилась стать ей. – В. К.). Во вторых, немцы приучили себя к мысли, что им удастся восстановить свое благосостояние лишь за счет России… Перед гниющим коммунизмом уже не стоит расшатанный капитализм (всего лишь хлесткая фраза, за которой ничего нет. – В. К.). Перед нами растущий мировой фашизм. И дни коммунизма сочтены. Это казалось бы то, к чему должны были бы стремиться все русские, к чему они все и стремятся. И сегодня над нашей нацией нависла новая опасность. От Сциллы гниения в коммунизме она рискует быть отброшенной к Харибде НОВОГО ПОРАБОЩЕНИЯ ВНЕШНИМИ СИЛАМИ»204.
В этой ситуации была провозглашена «двойная задача Русской Нации: освободиться внутренне и защититься вовне». В «Младоросской искре» излагались такие пьянящие своей смелостью и грандиозностью планы: «Если внутренний взрыв сбросит власть, кадры, созданные в эмиграции, должны быть приданы внутренним силам для совместных усилий по обороне и по воссозданию Русской мощи». В том случае «если иностранное нашествие начнется до свержения власти, зарубежные кадры должны быть брошены в Россию для определенных прямых действий, имеющих целью захват власти в период осложнений, вызванных войной. По достижении этой основной цели – все внимание обороне и ликвидации войны. В этом случае своевременность прямого действия – условие успеха. Место русских в этом случае: ни на стороне „красных“, ни на стороне иностранцев. Русские кадры должны стать русскими национальными легионами. Их порыв, их воля, их штыки призваны будут обеспечить торжество русской национальной революции. Третье решение явится результатом иностранной оккупации России. Если Россия завоевана, если расчленение и колонизация ее из замысла претворяются в действительность, Русская Национальная Революция будет силой вещей перенесена в иную, новую плоскость. Русская национальная революция превратится тогда в Русское национальное восстание. Пример Нижегородского ополчения укажет тогда путь Русским Национальным Силам»205.
Здесь яркий образчик того, о чем в 1934 г. писал А. Л. Казем-Бек: «Все согласны в эмиграции, что в области саморекламы, которую мы называем пропагандой, рекорд поставлен младороссами. Но в наш век, век стремительности, пропаганда должна вестись соответствующими методами и темпами. Для успешности пропаганды нужна шумиха, нужна демагогия, нужна самореклама»206.
И ее хватало. В том же 1933 г. «Младоросская искра» писала о «догнивании коммунизма» и стоящей у двери «мировой дезинфекции»207. Акцентируя внимание на крахе либерализма в мире, она не уставала подчеркивать, что «Германия была беременна Хитлером», с именем которого связывали свои надежды на будущее свыше 14 млн. избирателей 5 марта 1933 г. «Национал-социалистическая революция, как и фашистская, явилась своего рода „превентивным“, предохраняющим средством против революции коммунистической… Через пятьдесят лет слово „марксизм“ не будет иметь никакого смысла в Германии», заявил министр внутренних дел Геринг208.
Прогностика всегда является одним из самых популярных, хотя и опасных, занятий для тех, кто на политике сделал себе имя. Так, тот же П. Б. Струве в конце 1932 г. опубликовал в «России и славянстве» статью о закате господства Сталина и Гитлера. В частности, он утверждал, что «деспотия в лице Сталина, как выразителя большевизма и ленинизма, и демагогии, в лице раздувшейся до мирового значения фигурки Хитлера, терпят сокрушительное поражение». Правда, спустя четыре месяца, он писал уже другое: «Историческая судьба социал-демократии должна состоять в ее демарксизации. Этот путь ей указывают две фигуры, одинаково, но, может быть в весьма различном смысле, для нее роковые: Ленина-Ульянова… и Адольфа Хитлера, как человека, зажегшего и поведшего большие народные массы в бой против лежащих в основе коммунизма идей классовой борьбы и интернационализма… События в Германии имеют, как я уже не раз указывал в печати подлинно всемирно-историческое значение»209.
Здесь какие-либо комментарии не нужны.
