Он не договорил. Политик откинулся на спинку и отвернулся к окну. Я вдруг подумал кое о чём и решил поделиться этим с политиком. Разлепив засохшие губы, я прокряхтел:
— Разве не ты расчётная точка?
Майкрофт повернул ко мне голову и приподнял брови.
— Я имею в виду, — я пару раз откашлялся. — все будут слушать тебя.
— И что? — немного резко спросил Холмс.
Я ещё раз ощутил подходящую паническую волну.
— Значит, по большей части всё зависит от тебя.
— Это не так. — возразил Майкрофт. — Я даже не возглавляю Лигу. К чему ты клонишь?
Я клонил к тому, что Холмс мог меня вытащить. По крайней мере я на это надеялся. Мне не хотелось садиться в тюрьму, хоть я этого, может, и заслуживал. А ещё я просто не знал, что делать, куда идти и в чём смысл моего существования.
Сказать об этом Майкрофту было бы дерзостью. Так что мне оставалось лишь покачать головой.
Я пересел в полицейскую машину. Всю дорогу я пялился на свои руки, боясь взглянуть на мир за окном.
Мы подъехали к белому дому и нас проводили внутрь, прямиком в большой конференц-зал с панорамными стёклами, блинными столами с одной стороны и одним небольшим прямо напротив других. По всему периметру висели экраны. Людей было больше, чем я ожидал. Во главе длинного стола сидела та самая леди Смолвуд, дальше расселись остальные члены всего этого бардака. Я заметил Джона Гарви. Меня стало подташнивать, вернулось искажённое восприятие. Всё снова стало казаться каком-то игрушечным, телевизионным, ненастоящим.
Так же у некоторых стен стояли охранники. Меня одного усадили за небольшой стол. Майкрофт сел рядом с леди Смолвуд.
— Итак, — сказала она, когда шумиха стихла. Я сцепил пальцы в замок и зажал его между коленей. Всё похолодело. — начнём. — она производила впечатление довольно волевой женщины, знающей своё дело. Я прикусил губу, надеясь, что дрожь стихнет. На экранах вспыхнуло её изображение. — Мистер Мориарти, назовите своё полное имя для протокола. — подобно роботу произнесла Смолвуд.
Человек, сидевший с бумагами приготовился документировать всё на бумаге. Я замер, широко распахнув глаза. Она сказала это. Она назвала его фамилию. Теперь в моих глазах всё запульсировало. Я стёр со лба пот и ощутил, что мне срочно нужно выйти. Я не знал, что могло произойти. Моё сознание в любой момент могло отключиться или же, как в Румынии, я бы стал вытворять чертовщину.
— Эдвард… — я замолк. Эдвард Портер… это имя словно давно кануло в прошлое. Того меня нет уже… — Эдвард Мориарти. — я захлебнулся на фамилии.
— Итак, я буду задавать вопросы, а вы должны давать чёткие ответы и только правду, не скрывая ничего. — сказала пожилая леди.
Я изобразил нечто похожее на кивок, ощущая, что ноги становятся ватными.
— Первое, что хотел бы узнать совет: почему вы сбежали?
Я ожидал этого, поэтому ещё в машине стал перебирать варианты ответов. Мне долго не удавалось собрать всё в одном чётком коротком ответе, чтобы это звучало серьёзно и весомо. Сейчас сосредоточиться было сложнее. Я прилагал огромные усилия, чтобы сдерживать истрику.
— Я подумал, мне здесь не место.
— Почему же?
Мне не хотелось возвращаться в тот день. Любое воспоминание могло пробить платину. Но все ждали. Майкрофт ждал. Не знаю почему, но мне на секунду показалось, что для него мои ответы имеют немного другое значение. Я понимал, что в каком-то смысле предал его. И от этого все внутренности переворачивались.
— Потому что я всегда ощущал, что никуда не вписываюсь.
И это была правда. Я себе даже в этом не признавался, потому что боялся своих эмоций. У меня не было друзей ни в обычной школе, ни на базе. То, что случилось в этом году — уникально. Никто со мной не водился больше пары недель.
Реакцию Майкрофта я пропустил. Но, думаю, её и не было.
— Вы спланировали это заранее? — задал вопрос директор отдела.
— Нет. — я поднял голову и посмотрел прямо на людей напротив. — Я ничего такого не планировал. Он написал мне прямо после слушания. — оказывается, возражать намного легче, чем просто рассказывать.
— Так и почему же вы вернулись? — вдруг прозвучал вопрос.
Его задал Джон Гарви. Причём таким тоном, словно я ужасно ему поднасрал этим возращением. Вдруг я понял, что так оно и есть. Ведь это одна из крыс Мориарти. И эта крыса догадывается, что если пойдёт подробное расследование, то его имя может всплыть.
Леди Смолвуд недовольно покосилась на коллегу, видимо, этот вопрос выпадал из очереди. Но никто ничего так и не сказал. Всем было всё-таки любопытно.
Мне же было совсем нехорошо. Объяснить причину побега — одно дело. Но как подать причину возвращения?
Я прикрыл глаза, шипя сквозь зубы от боли. Боже… Какие обжигающие воспоминания.
— Потому что… — тело неожиданно стало лёгким, как пёрышко. — он хотел убить меня.
Я широко распахнул глаза. Я находился по ту сторону экрана. Всё, что находилось передо мной — цифровая картинка. Мой ошарашенный взгляд окинул присутствующих, а затем остановился на Холмсе старшем.
— Майкрофт… — прошептал я весь бледный от ужаса. — я сейчас…
