Молодость может многое полностью

— «А-а? Секрет! А ты, старшой, будь проще — обращайся ко мне, как к Игорю Петровичу. Ты ведь тоже бывший фронтовик?!».

За несколько дней курсанты и оперативники сдружились. А со старшим лейтенантом Фоминым и старшиной Зайцевым у Михаила сложились вполне доверительные отношения. Но больше всего он обращал внимание на молоденького штатского сотрудника опергруппы НКВД — не по годам эрудированного Рому Кротова.

— «Николай, а как это такой молоденький попал к вам?».

— «Да-а…, в общем, он чей-то протеже. Приказано это чадо учить и беречь! Но он хороший парень, просто чудо! А знает… — ходячая энциклопедия! Можно сказать, всеобщий наш любимец!».

Но вскоре старшему сержанту Сарычеву пришёл приказ со своим взводом отбыть к месту своей дислокации по первоначальному плану. Они тепло распрощались и пожелали друг другу всего доброго. По знакомой дороге доехали до развилки, откуда студебекеры с курсантами повернули направо дальше на юг.

По прибытии на новое место Михаил, как старший, познакомился со старейшинами и, уважая их, наладил с ними нормальные, человеческие и даже доверительные отношения.

Он уже знал о начавшейся 23 февраля 1944 года последней стадии операции «Чечевица» по депортации чеченцев и ингушей.

Тут командир взвода курсантов-пограничников, старший сержант Михаил Наумович Сарычев, как участник войны, проявил себя не только умелым командиром, даже педагогом, но и мудрым политиком.

Воспитанный в духе пролетарского интернационализма, он честно и откровенно рассказал собранным им старейшинам о начавшейся депортации чеченского и ингушского народов, о причинах этого, о ходе этой операции и плане вывоза населения их аула.

— «Уважаемые граждане, аксакалы! Случилось так, что среди вашего народа нашлись люди, сотрудничавшие с врагом! Я не буду сейчас искать этих предателей, терять на это время. Его и так очень мало! — начал он спокойным голосом, оглядывая всех собравшихся миролюбивым взглядом.

— «Сверху получен приказ о выселении вашего народа в Среднюю Азию! И ничто уже не сможет помешать этому. У вас на сборы всего семьдесят два часа! Так что собирайтесь! Мы не будем Вам мешать! Извините!» — закончил он сообщение.

После этого сами местные аксакалы, обсудив между собой создавшуюся ситуацию, говорили друг другу:

— «Конечно, советская власть нам этого не простит: в армии не служим, в колхозах не работаем, фронту не помогаем, налогов не платим, а кругом один разбой и бандитизм! Вон карачаевцев за это выселили. И нас выселят!».

А при отбытии с их родины, в знак уважения за простое человеческое отношения к местным жителям, представитель старейшин этого аула подарил Михаилу Наумовичу чеченский национальный кинжал.

Выселение чеченцев из этого аула прошло без лицемерного митинга, посвящённого годовщине Красной армии 23 февраля, без слёз, криков, стрельбы по собакам, и вообще без какого-либо насилия.

Но не успели курсанты-пограничники сопроводить выселяемых чеченцев до ближайшей железнодорожной станции, как пришёл новый и неожиданный приказ — оказать помощь особому отделу НКВД в расследовании одного происшествия. Для этого выделялось всего пять курсантов во главе со старшим сержантом Сарычевым, грузовик и горное снаряжение.

В условленном месте к ним на своём студебекере присоединились майор Крюков, капитан Степанов и уже знакомый старший лейтенант Фомин с тремя солдатами. Михаил сразу обратил внимание, что все они уже обуты в горные ботинки.

— «Старший сержант! Вы с вашими бойцами включены в специальную команду. Ваша задача — оказать нам техническую помощь в спасательной операции в одном из ущелий! Следуйте за нами!».

— «Есть!» — ответил Сарычев, с улыбкой переводя взгляд на старшего лейтенанта.

— «Сергей, — обратился майор к капитану, вместе с ним садясь в кабину — ты у подполковника Глебова взял все бумаги?».