— Вот чудачка, — говорил Давид Кэто, — как ты могла подумать, что Валерик похитил маковых. Я же сам видел, он за минуту до тебя вошёл в дом.
Кэто молчала.
— Или ты думаешь, — Давид положил ей руку на плечо, — что он на расстоянии губит шелкопрядов?
Поверила ли Кэто, что Валерий не виноват, убедил ли её Давид, но она перестала упрекать мальчика.
Кто похитил маковых — об этом только и говорили на следующий день. Эта новость всполошила всех в колхозе.
Рано утром к Марине пришла сама тётя Нюша — накануне в 6 часов вечера она кормила шелкопрядов и всё было в порядке. Заперла дверь, правда, ключ, как всегда, оставила снаружи.
Да, дверь была заперта, Валерий это помнил. Возникли подозрения, уж не проникли ли в комнату курица или кошка. Но и курица и кошка обязательно оставили бы следы, сбросили бы сетку, а она, как уверял Валерик, лежала на банке. Да и на полу не нашлось ни одного листочка. Ясно, что гусениц похитил человек. Но вечером никто не заходил. Окно в комнате было изнутри закрыто ставнями. Кто же виновник пропажи маковых?
Сёмушка приехал раньше других, но у него болела голова, он сразу улёгся спать. Так и проспал до утра, сказала тётя Нюша.
— Хоть и непутёвый он, — сокрушённо прибавила тетя Нюша, — а рука у него не поднялась бы на шелкопрядов. Ведь он понимает, что они не для потехи.
Тётя Нюша — первый помощник Марины в делах шелководства, лучший бригадир-шелковод, конечно, была вне подозрения.
Кэто, если и не нападала на Валерия, то всё же не очень верила ему. Пусть он хороший, старательный, а мало ли что способен натворить.
Долго ещё толковали об этом происшествии, думали и гадали и порешили на том, что кто-то посторонний зашёл в комнату и похитил шелкопрядов.
В колхозе любили Марину Петровну, и тот, кто занимался шелководством, хорошо знал, какой труд выращивать гусениц.
Тётя Нюша вздыхала и огорчённо покачивала головой:
— До чего жаль Марину Петровну. Теперь ей надо всё начинать сначала и к конференции никак не поспеть…
С того памятного дня изменился и Сёмушка. Болтать стал меньше. Забросил свои самоделки. Забыл клетку закрыть, и дрозд улетел.
— Пусть себе летает, — безразлично отмахнулся Сёмушка и выбросил клетку. Он даже не огорчился, что не успел подарить дрозда Валерию.
В другое время Валерий пожалел бы, что дрозд сбежал, а теперь не всё ли равно…
Историю с пропажей маковых каждый воспринял посвоему. Марина дала себе слово впредь быть осмотрительней в работе. Хоть и оставалась вторая партия маковых шелкопрядов — контрольная — у старшего агронома, всё же ценный опыт был испорчен. Ведь результатам опыта можно верить лишь тогда, когда он получен хотя бы дважды.
Ещё строже стала относиться к своим обязанностям бригадира Кэто. Она «сделала для себя выводы», как заявила членам бригады, и они это очень скоро почувствовали. Теперь её резкие окрики слышались то тут, то там. Всем доставалось, и мальчики порой роптали.
Приближалось самое хлопотливое время — время, когда шелкопряды начнут завивать свои коконы. От того, как за ними будут ухаживать, зависел и урожай.
Слова дяди Бату запали в память Кэто. Но как предусмотреть то, что может помешать выполнить обязательство?
Всякие мысли приходили на ум девочке, но одна не давала ей покоя: Валерика нельзя допускать в белый домик. Он не должен оставаться в их бригаде. Он — приезжий, для него шелкопряды просто забава, и обязательства он не подписывал. Пусть ходит, смотрит, только не ухаживает за гусеницами.
Кэто ещё не знала, как поступить, как сказать об этом Валерию, но про себя она твёрдо решила — не место ему в бригаде. Вдруг он опять напутает, ошибётся, как усмотреть за ним?
— Вася, — сказала однажды Кэто, когда они остались вдвоём, — я хочу поставить вопрос, чтобы Валерик с нами не работал.
— Ничего себе вопрос, — Вася от удивления даже прищурился. — А у тебя тут всё в порядке? — и он показал на лоб.
— Я просто вижу дальше твоего, — спокойно ответила Кэто. — Он хоть и старается, но толку никакого, только мешает делу…
— По-моему, ты с ума сошла, Кэто, от усердия, — хладнокровно заявил Вася. — Побеспокоилась бы о Семёне. Ему всё протаешь, а к Валерке зря привязываешься. Он — ценный парень. Дрожит над твоими гусеницами. Так что твой «вопрос» не пройдёт! Помни!
Кэто поджала губы, и её тёмные глаза стали колючими. Доводы Васи её не убедили, но она прекратила разговор. Да и как заикнуться Марине Петровне, ведь Валерик — её брат.
Ответа не находилось, и Кэто рискнула посоветоваться с тётей Нюшей. Она — отзывчивый человек, в трудную минуту все к ней обращаются.
Тётя Нюша вставала с восходом солнца и шла кормить гусениц. Она одна управлялась с такой же работой, которая лежала на обязанности всей пионерской бригады.
В ранний час, ещё до сбора листьев, Кэто прибежала в белый домик тёти Нюши. Здесь так же стояли этажерки с полками, так же окна были затянуты марлей и так же, как в других домиках, неутомимо шла пока ещё невидимая выработка шёлка.
