Тётя Нюша сосредоточенно, пожалуй даже медленно, двигалась от полки к полке. Она углубилась в своё занятие и не заметила, как Кэто открыла дверь.
Девочка задержалась на пороге и стала смотреть, как работает тётя Нюша. Вот она обеими руками взяла пригоршню листьев, и они точно сами собой рассыпались по полке. Тётя Нюша не делала ни одного лишнего движения.
— Можно, я вам помогу, — наконец неуверенно предложила Кэто.
Тётя Нюша обернулась и ласково улыбнулась девочке:
— Заходи, заходи, милая. Помогать-то нечего, я почти уже справилась. А что тебе не спится?
— Я, тётя Нюша, — робко проговорила Кэто, — я посоветоваться к вам пришла.
— Что ж, давай вместе подумаем, если тебя что тревожит.
К этому разговору Кэто долго готовилась, а когда пришлось начинать, она смешалась. Что она затеяла? Зачем явилась сюда? Сказать, что не желает терпеть брата Марины Петровны в бригаде? На миг Кэто представила круглую, ребячливую физиономию Валерика — смотрит прямо, без лукавства…
— Тётя Нюша, я не знаю… Я думала, — у Кэто будто потерялись слова. Она рассердилась на себя: пришла, так надо выкладывать, нечего зря время отнимать…
— Я хотела посоветоваться, как сделать, чтобы Валерик не работал в нашей бригаде, — непривычно быстро, скороговоркой пробормотала Кэто.
Тётя Нюша на минуту оторвалась от своего занятия и внимательно посмотрела на Кэто. К такому вопросу она была не подготовлена.
— Да от тебя ли, милая, слышу? С чего это ты так на него? Натворил чего?
— Да нет… Только я за него поручиться не могу. — Кэто слегка зарделась. — Вы же знаете, какое у нас обязательство?
— Что ж, обязательство серьёзное. Только не пойму я, чем Валерик тебе не угодил.
— Тётя Нюша… — у Кэто будто иссякли слова. — Он такой… очень хороший, только в работе бестолковый.
— А ты, милая, не придираешься ли к нему?
Кэто покачала головой; за ним столько проступков, пояснила она: инжирное дерево, самовольно отпер дверь в белом домике, рассыпал коконы в чулане, не пускал её, когда пропали маковые.
Когда девочка начала перечислять все прегрешения Валерика, тётя Нюша не могла сдержать улыбки. Её обычно доброе лицо стало ещё добрей.
— Умница ты моя, — певуче произнесла тётя Нюша. — Это же всё он не со зла делает, не из озорства, а узнать ему всё надо. Он же младше всех вас. Ценить надо его любознательность, направлять, поощрять.
Кэто глядела на тётю Нюшу во все глаза: вот какой оборот принял их разговор!
— Да разве можно ценить, — уже горячо, с сознанием своей правоты, возразила Кэто, — если он всё делает во вред. А у нас обязательство.
— Что же поделаешь, родная ты моя, — тётя Нюша говорила очень серьёзно. — Это и есть самое главное, о деле заботиться и людей не забывать. Объясни ему, помоги, выучи, он тебя поймёт, и любознательность его не помешает. Если бы Сёмушка такой был, я самым счастливым человеком стала бы на свете.
Тётя Нюша замолчала, и на лицо её набежала тень:
— А что до пропажи у Марины Петровны, так Валерик меньше других виноват. Тут и моя большая вина…
Как жалела Кэто, что завела этот разговор!
— Хорошая ты моя, — мягко сказала тётя Нюша, — горячая ты больно и требовательная. И хорошо это и плохо. Не мерь всех по себе, ищи для каждого свой ключик.
Кэто стояла, глядя куда-то мимо тёти Нюши. А та продолжала:
— Возьми к примеру Цицино, она мягкостью берёт, а ты — строгостью, а поди, когда нужно, добьётся не хуже тебя. Погоди, из Валерика ещё большой толк выйдет.
Тётя Нюша обняла девочку:
— Это хорошо, что ты посоветоваться пришла. Ты умница, поймёшь и это.
На том разговор и кончился. Тётя Нюша собиралась уже в посёлок, чтобы там, как обычно, обойти выкормки колхозниц.
Прошёл день. Банку унесли в лабораторию. Начатый дневник Валерий спрятал на дно чемодана.
Вечером все ждали прихода Марины, надо же узнать хоть про контрольных маковых… И получили ответ — едят, спят хорошо.
Даже Сёмушка стал теперь интересоваться гусеницами. То спрашивал у бабушки, как правильно кормить, то — что делать с сонными шелкопрядами.
— Ведь вот и внучек начинает вникать в наше дело, — говорила Марине тётя Нюша. — Видно, ума у него прибавляется.
Валерий изредка вспоминал дрозда-красавца. Как это Сёмушка за такой птицей не усмотрел? Жаль, что Сёмушка не отдал птицу ему, Валерию.
Однажды Валерий так и сказал Сёмушке. А тот только отмахнулся:
— Для такой обжоры в твоём Ленинграде не хватило бы червяков. Он околел бы там с голоду.
Через несколько дней Вася сказал, а Гико подтвердил, что Сёмушкиного дрозда с белой тесёмочкой на лапке видели в колхозном саду. Не улетел далеко — учёный.
Однажды, когда раскалённое солнце стояло высоко в яркосинем небе и нестерпимо припекало узкую глубокую долину, когда всё живое норовило укрыться в тени, когда на чайных плантациях наступил обеденный перерыв, а строители, сложив свои инструменты, ушли отдохнуть в тень, Валерий завернул к Сёмушке — вместе идти купаться веселей. Но в «мастерской» было пусто. Никого не было и в комнате. Валерий уже собрался уйти. Но что это? Из-под покрывала, наброшенного на постель, торчала нога в стоптанной сандалии.
