От запахов, ярких красок цветов, обилия причудливых растений, незнакомых названий у Валерия всё перепуталось в голове. Он не успевал срезать образцы для коллекции и делать записи в книжку.
Да разве можно собрать всё, что растёт здесь, всё запомнить?
Кажется, пальма, а она вовсе не пальма, а какая-то драцена. У того куста листья яркопурпурные, а его зовут вечнозелёным.
Другие ребята уже видели этот парк, но и им было интересно слушать рассказы дяди Вату. Только Сёмушка был всем недоволен. Что особенного, что куст черники высокий? Много тепла, света, влаги, вот и растёт себе.
В кармане у Сёмушки лежало фокусное стекло, и стоило нащупать его, как настроение мальчика сразу же портилось. Нехорошо принять подарок, а самому не отплатить тем же. И совсем стыдно, когда тебе об этом напоминают…
Он слонялся, спорил, придирался и без всякого удовольствия бродил по парку. Ничто его не занимало. Что из того, что бук трёхсотлетний, какой прок, что его могучий ствол не обхватить руками, вмешался в разговор Сёмушка. Кэто сделала ему замечание. Марина и Цицино пытались призвать его к порядку. Что говорить, несносно вёл себя Сёмушка.
А Сёмушка всё про своё дело думал. И вдруг его осенила счастливая мысль: он подарит Вальке своего дрозда. Птица нравится Вальке, а к чему она Сёмушке?
Очень хорошо. Прекрасно. Подарить надо неожиданно, сюрпризом. Сейчас, незамедлительно. Пусть Валька войдёт в свой дом, а в его комнате уже живёт дрозд… Сёмушка отчётливо представлял себе, как всё произойдёт. Он сразу развеселился и стал прикидывать, как бы ему раньше других выбраться из этой рощи. Уйти без спросу нельзя, разговоров потом не оберёшься. Отпроситься, так одного его Марина не отпустит…
Ничего не придумывалось, даже голова разболелась.
Ребята не заметили, когда в парке начало темнеть. Потом налетел порыв ветра, подхватил с земли листья, закружил их, раскидал и принялся гнуть верхушки деревьев. Тревожно зашумели кусты.
— Сейчас, дорогие гости, разразится ливень, — дядя Бату внимательно поглядел на небо.
По небу спешили тяжёлые тёмные тучи. Одна, другая, — целая стая туч. Они натыкались, находили одна на другую, заслоняя солнце. Иногда солнечный луч пробивался в разрывах туч, освещая на миг зазубрины их краёв, и снова исчезал за плотной свинцовой завесой.
— Бегом в сторожевой шалаш, — приказал дядя Бату. — Вон у тех шелковиц…
Торопить ребят не пришлось. Они наперегонки бросились к сторожке.
Ветер крепчал, стягивал тучи, всё сильней раскачивая деревья, и они, словно жалуясь, стонали. Весь парк пришёл в движение. Стоял особый шум — предвестник приближающейся грозы. Раскаты грома становились всё чаще и громче. Яркие зигзаги молний уже прорезали потемневшее небо.
Тяжёлая капля ударила по брезентовому потолку, когда запыхавшиеся путники переступили порог сторожки.
За ней вторая, третья, а там словно дробь просыпалась.
Мгновение спустя ливень уже бушевал. Валерий такого дождя никогда не видел. Окошко затянуло сплошной пеленой воды.
— Хороший дождь, — заметил дядя Бату. — Давно уже земля ждала такого.
Вода будто прорвалась через невидимые преграды. Она клокотала на дорожках и тропинках, увлекая в потоках листья и сучья. В сторожке было тесновато, но это не помешало устроить обед, пусть без супа, без горячего чая.
— Вот утихнет гроза, — сказал дядя Бату, — мы пройдём в наш опытный фруктовый сад, там вы попробуете фруктов, каких, наверное, и не видели даже. Кто из вас ел авокадо?
— Я не ел, а читал, — сказал Вася, — этот фрукт называют сливочным маслом, упакованным самой природой.
— Ну, а теперь все попробуете.
Диковинный сад, некогда принадлежавший абхазскому князю, советские учёные превратили в опытную ботаническую лабораторию и выращивали здесь новые невиданные растения и фрукты.
За обедом дядя Бату расспрашивал Марину про её занятия в институте и её опыт с маковыми шелкопрядами.
— Молодец, начальник шелководов, — сказал он. — Пройдёт удачно опыт, попробуй целую выкормку перевести на мак.
Разговор стал общим. Про маковых шелкопрядов могли рассказать и Кэто, и близнецы, и Вася с Гико, и Валерий. Слышал дядя Бату и об обязательстве бригады.
— Что ж, — сказал он, — при желании можно всего добиться, если оградить себя от всяких случайностей.
— Как это? — не поняла Кэто.
— Видишь ли, — объяснил садовод, — очень важно уметь предусмотреть всё, что может повредить делу.
Кэто задумалась. Морщинка пересекла её открытый лоб.
Только Сёмушка оставался безучастным, когда речь заходила о шелкопрядах. Он пренебрежительно бросил:
— Черви всякие листья лопают. Могут даже дубовые листья есть.
— Пусть едят дубовые листья, пусть едят маковые, пусть едят тутовые. — Дядя Бату строго посмотрел на Сёмушку. — Нам нужны разные породы шелкопрядов, разные сорта шёлка.
Дождь стал затихать, раскаты грома слышались уже реже. Сквозь разорванные тучи проглядывали куски яркого голубого неба.
— По дороге во фруктовый питомник, — пообещал дядя Бату, — посмотрим на новую шелковицу.
— Это которая ветвистая, пышная? — спросил Вася.
— С такими крупными листьями, да? — Кэто уже видела такое дерево.
