Вот тут и завязался очень интересный разговор про Китай, там тысячи лет тому назад зародилось шелководство, про китайских пионеров, которые ухаживают за шелкопрядами.
— А жаль, — сказал Гико, — что нельзя нам с ними познакомиться, поговорить…
— Почему? — улыбнулся Давид, — напишите им, и я уверен, что они ответят.
Как это написать китайским школьникам? — не поняли ребята. Шутит Давид или серьёзно говорит, его ведь не сразу раскусишь. На него смотрело семь пар недоумевающих глаз.
— Очень просто, — Давид совсем не шутил, — расскажите им о себе, как вы живёте, как работаете, они вам ответят, вот и познакомитесь.
Так родилась мысль написать письмо незнакомым друзьям. И каждый предлагал, как лучше это сделать.
— Валерик снимет, как мы листья собираем, — сказала Цицино.
— И наш домик для шелкопрядов, — добавил её брат.
— Нашёл чем хвастаться, — пожал плечами Сёмушка, — китайских шелководов удивишь своим сараем! Вот построят настоящий, ну как его зовут, инкубатор…
— Точность, дорогой друг! Не инкубатор, а червоводня, — перебил Гико, — и потом вообще неверно ты говоришь. Белый домик мы сами строили, наше звено. А червоводню построят инженеры. Не наша заслуга, не нам и писать.
Много, и по утрам и по вечерам, говорили о письме. Валерий начал волноваться — его пионерская дружина в Ленинграде. Сможет ли он подписать письмо?
Он удивился, когда Кэто сказала: может всякий, кто с нами работает. Вот если кто провинился, то подумать надо. Но до письма ещё далеко. Написать можно, если обязательство выполним, добавила она. И вообще ещё надо обдумать всё и посоветоваться…
Раньше Валерию и в голову не пришло бы написать ребятам, которые живут где-то очень далеко, за высокими горами, за выжженными солнцем пустынями и говорят не по-русски, не по-грузински, а по-китайски. Может быть, есть в Китае девочка, которую зовут Кэ То, или мальчик Ги Ко, или даже совсем иначе, а они вот так же собирают с шелковицы листья, отбирают их и кормят шелкопрядов. Тоже стараются для своего колхоза, для своего народа. Как же с ними не подружиться?
Обо всём долго толковали Валерий с Васей. И Вася думал точно так же, но… И это «но» оказалось очень серьёзным.
— Как же с Сёмушкой быть? — спросил Вася.
— Почему с Сёмушкой? — всполошился Валерий и подумал: «Неужели Вася про дрозда знает?».
Лукавить Валерий не умел, и если бы Вася пристальнее поглядел на товарища, то увидел бы, как тот смутился.
— Так знаешь, какой он, — простодушно ответил Вася, — может на пятёрки учиться, а хватает пары. Одни неприятности из-за него в нашем звене.
Нет, видно, Вася не знал ни про дрозда, ни про гусениц в коробке.
Может быть, от Васи не укрылось смущение Валерия, может быть, так, к слову пришлось, только он спросил:
— Чего вы с ним постоянно шепчетесь, бегаете? Секреты завелись?
— Ну да, секреты, — Валерий засопел, — так просто.
— Кэто, — продолжал Вася, — говорит: «человека перевоспитывает коллектив». Вот она и возится с Сёмкой и заступается за него. Перевоспитаешь его! Все кормят гусениц? Кормят! А ему одному лень!
— Нет, и он кормит! — вырвалось у Валерика.
— Что?
Но Валерий уже спохватился: ведь чуть было не проговорился.
— Я хотел сказать, — поправился он, — Сёмушка хочет вместе с нами растить шелкопрядов.
— Хотеть мало, особенно такому, как он.
Не один Вася заметил, что Сёмушка с Валериком постоянно секретничают. Видела и тётя Нюша, что с внуком что-то творится. Вроде серьёзней стал, или беспокойней, не разберёшь его, про гусениц всё спрашивает. Она и радовалась и тревожилась. Пора бы внуку поумнеть, а он всех несмышлённей.
Однажды тётя Нюша взяла тряпку, щётку, ведро с водой и принялась наводить чистоту в комнате. Обтёрла стены — летом столько пыли садится, потом стала окна и двери мыть. Затем взгромоздилась на табуретку, чтобы вытереть тряпкой на шкафу. Взглянула, а там — коробка. Откуда она взялась? Будто не ставила никакой коробки. Наверное, Сёмушкина. Сняла коробку со шкафа, а в ней (ну чудеса!) — гусеницы.
Шелкопряды в наилучшем виде; у них — свежие листья. Похожи на тех, что в белом домике, тоже третьего возраста.
Так вот к чему разговоры о червях! Внук стал шелководом-единоличником. Где и как он раздобыл этих гусениц? Задумалась тётя Нюша. Хорошо, что делом занялся, но плохо, что тайком.
Надо бы к ответу его призвать, а вдруг испортишь, охоту отобьёшь? Ребятам рассказать? А как дело обернётся? Начнёт кто-нибудь отчитывать, а он не стерпит и бросит.
Ничего не сказала тётя Нюша внуку, пошла посоветоваться к Марине. Молода она, но у неё есть подход к детям.
Марина не сразу нашлась, что ответить тёте Нюше. Вмешаться взрослым — можно всё испортить. Сообща решили выждать. А за Сёмушкой и гусеницами в коробке присматривать, что дальше будет.
Рассказать Марине хотел и Валерий, но нельзя — слово дал!
Он научился фотографировать и снимал все «производственные моменты», друзей во время сбора листьев, белый домик. Хотел сфотографировать гусениц на полках, но Марина сказала — не выйдут, света в домике мало.
