— Да слушай ты его, — рассердился Вася. — Валерка, ты же сам не позволял дома открывать ставни, когда у вас жили маковые.
Да, это, пожалуй, Валерий хорошо знал. А тут он не подумал.
Стало очень тихо. Слышалось, как потрескивали цикады, как перекликались птицы.
На лбу у Кэто появилась морщинка.
— Надо покормить гусениц и посмотреть, как станут они есть, — сказала она.
Торопить ребят не пришлось. Все бросились за листьями — шелкопряды в опасности!
Гусеницы приняли корм как ни в чём не бывало. Сразу послышался едва различимый шорох. И всё-таки каждый с тревогой ждал Марину. Но ни её, ни Цицино не было.
— Кэто, послушай, — тихо произнёс Гико, — Вася ведь не просто бросил дежурство. Ушёл по очень важному делу. Дрозда ловить…
— Дрозда? Очень важное дело! — Кэто на миг перестала наблюдать за гусеницами. — Хорош дежурный!
— Вот всегда ты так, не дослушаешь, а говоришь, — рассердился Гико. — Думаешь, всё лучше других знаешь. Он так здорово придумал с дроздом…
— Чтобы Сёмушка признался, — подхватил Вано.
— Ничего не понимаю! — Кэто тряхнула головой. — Да объясните толком про Сёмушку, про дрозда!
Рассказывать начал Вася и, как всегда, помогать ему, перебивая друг друга, стали и Вано, и Гико, и даже Валерий.
Кэто слушала сначала невнимательно, но по мере рассказа становилась всё сумрачней. Коробку с шелкопрядами девочка рассматривала долго и пристально. Она хоть и не хотела, но должна была признать, что эти гусеницы — такие же, как в белом домике, того же возраста, той же окраски.
Марина Петровна всё не шла. Кэто нетерпеливо поглядывала на дверь — куда это она запропастилась?
Гусениц решили из коробки не вынимать, пусть до прихода Марины Петровны так и останутся. А там Марина Петровна распорядится, как с этой коробкой поступить.
Кэто очень хотелось тут же объявить Валерию: «Ты больше не работай с нами в бригаде! Из-за тебя все неприятности — тебе принёс Сёмушка дрозда, тебе он рассказал, как пропали маковые, а ты молчал и прикрывал Сёмушку!».
Она, Кэто, была права. В душе она чуть-чуть даже злорадствовала: её опасения так быстро оправдались.
Но помня свой разговор с тётей Нюшей, Кэто не высказывала вслух ничего.
Скоро все поймут, что она правильно хотела поступить. Вот эти самые случайности, о которых говорил дядя Вату. Кэто хотела их предусмотреть, так Вася первый помешал. Поэтому всё её недовольство обратилось на Васю.
— Почему ушёл ловить дрозда? Почему доверил Валерику одному дежурить? Почему вместо себя не поставил кого-нибудь?
Кэто так и сыпала этими «почему». Вася стоял перед ней пристыженный, растерянный. Он уже не чувствовал себя героем, и никто им не восхищался. На него смотрели серьёзные, очень сосредоточенные лица товарищей.
— Хотел поймать дрозда, чтобы неожиданно… — не очень внятно начал он.
— Так ведь и Сёмушка хотел сделать сюрприз, неожиданно, — возразила Кэто.
У Васи вспыхнули даже шея и уши, но ответить он не успел. Примчалась Цицино Марина Петровна ушла на совещание вместе с тётей Нюшей, сообщила девочка.
Что делать?
Все посмотрели на Кэто, а она сама была в затруднении. Она пожала плечами: надо посоветоваться, а то наделаешь ещё больше глупостей.
Никогда ещё Сёмушка не был так раздосадован и огорчён. Он почти никогда не плакал, но когда все ушли, Сёмушка не раздумывал, стыдно ли плакать. Просто из глаз его полились одна за другой крупные капли. Что сделал он худого? Не возьмёт себе он эти коконы, не нужны они ему. Ведь он же понимает, — у них обязательство.
Во всех неприятностях, по мнению Сёмушки, был виноват Вася: разыскал дрозда — раз, унёс коробку с гусеницами — два, раззвонил всем — три. Без него обошлось бы всё как нельзя лучше. Теперь достанется Сёмушке. И не носить ему больше красного галстука пионера…
Сёмушка собрался пойти на колхозное футбольное поле, на тренировку. Когда принимаешь мяч, обо всём забываешь.
А что если там повстречается Гико? Ведь он заядлый футболист. Или Вано? Может быть, и ребята из колхоза уже знают от Васи историю с дроздом.
Сёмушка вытер глаза, раз-другой шмыгнул носом, взглянул на часы. Их стрелка приближалась к цифре пять. Надо покормить шелкопрядов, вспомнил Сёмушка. Не своих, их уже не было. Но бабушка, уходя на совещание колхозных шелководов, велела ему вместе с соседкой накормить её гусениц.
С корзиной, наполненной листьями шелковицы, Сёмушка прошёл в сарайчик. Мальчик был даже рад, что соседка запаздывала. Он иногда и раньше, когда ещё не интересовался червяками, помогал бабушке.
Он разложил как полагалось корм на стеллаже, и сразу же гусеницы пришли в движение. Это не то, что в коробке. На полках раздолье. Шелкопряды могут прогуливаться как им нравится.
Вот одна гусеница, будто рассердившись, надулась, потолстела, укоротилась. Другая внезапно остановилась, изогнулась, как знак вопроса. Глядя на гусениц, Сёмушка даже не заметил, как высохли его слёзы.
