— Тут, кажется, кто-то есть? — к девочке неслышно приблизился Давид. — Кто это?
Кэто ничего не ответила.
В следующий миг луч карманного фонарика упал на сжавшуюся фигурку девочки.
— Кэто! Что ты тут делаешь? — удивился Давид. — Почему бригадир не присутствует при раздаче корма?
Кэто молчала. Она боялась расплакаться перед Давидом.
— Это невежливо — не отвечать на вопросы старших, — сказал Давид.
Кэто не откликнулась.
— Знаешь, такое поведение не достойно уважаемого всеми бригадира!
Слово «бригадир» будто подстегнуло девочку. Она вскочила.
— Никакой я не бригадир… — больше она не могла говорить, ей будто горло сдавили.
— Что ты, Кэто!
Уже нисколько не стыдясь своих слёз, громко всхлипывая, она едва выговорила:
— Я не у-ме-ю ра-бо-тать, ска-зала Ма-ри-на…
— Подожди, подожди, ты что-то не ладно говоришь. Мы ведь знаем тебя не первый день.
— Спроси Марину Петровну!
— Зачем я буду её спрашивать, если могу тебя спросить, и ты объяснишь мне всё по-хорошему.
Зачем так спокойно и мягко он разговаривает с ней? Кэто стало так жаль себя, что она снова горько и беззвучно заплакала.
— Послушай-ка, я думал, ты — волевой человек. А ты, оказывается, как маленькая. Тебе надо о комсомоле думать, а какой же комсомолец проливает ручьи слёз?
Кэто глубоко вздохнула и сделала над собой усилие.
— Ну вот и прекрасно. А теперь без утайки и по порядку.
— Я уже сказала, — голос Кэто ещё прерывался. — Марина Петровна сделала мне замечание, упрекнула меня.
— Только и всего?
— А мне не в чем себя упрекнуть! — тут голос Кэто окреп. — Я хотела, чтобы Валерик не работал в бригаде, так мне этого не позволили. А теперь я за него в ответе.
Кэто долго никому, кроме тёти Нюши, не могла высказать всего, что передумала, а тут Давид настойчиво заставлял её рассказать обо всём.
Их беседа затянулась. В белом домике уже кончили кормить шелкопрядов, когда спохватились, что нет Кэто. Не такая она девочка, чтобы пренебречь своими обязанностями, сказала Марина, и попросила Цицино разыскать Кэто и узнать, почему та не пришла.
Цицино мигом обежала сад, заглянула к тёте Нюше и уже хотела спуститься в посёлок. Но возле крыльца дома Марины она услышала голоса Кэто и Давида.
Цицино собралась окликнуть своего бригадира, но разговор, видимо, был серьёзный, и Цицино остановилась в нерешительности.
Скоро она сообразила, о чём идёт речь, и не рискнула нарушить беседу. Незамеченная в темноте, она оказалась невольным свидетелем, вернее, слушателем горячей, страстной речи, которую единым духом произнесла Кэто. Да, с самого приезда Валерика, говорила Кэто, она видела, что мальчуган не в меру любопытен. Пусть это и хорошо для него самого, а для дела плохо. Никто не догадывался, что любопытство его может всё испортить. А она сразу раскусила его и стала опасаться, потому и хотела, чтобы он ушёл из их бригады. Все были против неё. Не могла же она не считаться с коллективом?
— Обязательно надо считаться, — отозвался Давид.
Вот она и считалась. А что вышло? Ей же и попадает теперь. Она не нянька этому малышу, который вообразил себя юннатом.
«Как нехорошо Кэто говорит про Валерика», — подумала с тревогой Цицино и стала машинально перебирать свою косу.
— Так, ясно, — медленно, будто думая про себя, сказал Давид. — Теперь поразмысли и дай мне ответ. У нас комсомольский коллектив побольше вашей бригады. Есть хорошие ребята, есть ленивые, есть невыдержанные. Как ты думаешь, что делать: оставлять в нашей организации только хороших и дисциплинированных?
— Не-ет…
— Наш младший гидротехник — прекрасный работник, а горяч не в меру. Ему слово скажешь, а у него уже глаза горят, кулаки сжимаются. Что ж, по-твоему надо от него избавляться?
— Нет…
— Не думаешь ли, что ты ошибалась, когда хотела Валерика (а у него, кстати, и недостатки-то пустяковые) выбросить из коллектива?
«Ну и молодец Давид!» — чуть не крикнула Цицино и отбросила косу на спину.
— Вот и подумай, — продолжал Давид, — дела у нас в стране много, очень много. И людей нам нужно так много, что, пожалуй, нам вдвоём и не сосчитать. А чтобы без пятнышка, без соринки, таких почти и нет.
Кэто молчала, но теперь её молчание было иное, чем прежде. Она обдумывала, что сказал ей Давид.
— А не ошибаешься ли ты, когда так часто говоришь «я»? «Я» хотела, «я» видела, «я» собиралась. Хорошо ли будущему комсомольцу быть такого высокого о себе мнения?
Цицино уже долго стояла на одном месте, всё не решаясь позвать Кэто. Переминаясь в темноте с ноги на ногу, она наступила на какую-то ветку, и та громко хрустнула. Тут волей-неволей пришлось и ей вмешаться в разговор.
— Кэто! — закричала девочка. — Кэто! Где ты?
— Вот видишь, ты нужна своей бригаде. Ступай к ребятам и взвесь всё хорошенько. Ты поймёшь. Если будет трудно — вместе разберёмся.
— Кэто, — сказала Цицино, — тебя Марина Петровна велела разыскать. Пойдём в белый домик.
Кэто молча пошла за Цицино. Но Марина, не дождавшись своего посланца, вместе с Валериком спешила домой. Они столкнулись на дорожке у крыльца.
— Ну, нашлась! Ты так долго искала, — обратилась Марина к Цицино, — что я начала тревожиться.
