На российском Северо-Западе есть несколько примеров трезвых деревень, но они, как правило, держатся на чьем-то авторитете. Грубо говоря, председатель колхоза грохнул кулаком по столу и приказал всем «подшиться»: либо зарабатывай вместе со всеми, либо подыхай под забором, никто тебе не поможет. Амбиция вологодского эксперимента заключалась в том, что к кодированию решили не прибегать, потому что через год-два «вылечившийся» алкоголик начинает заливать глаза пуще прежнего. Решили создавать другие приоритеты: «Люди у нас пьют, потому что больше и заняться нечем. В советские времена у нас был мощный лесной промысел, древесину за границу продавали, в Японию. А оттуда мужики магнитофоны везли, видики, шмотки. Мы их потом продавали, к нам со всего Союза приезжали».
Сегодняшний леспромхоз добывает четверть советских норм древесины. А людям остались болота с грибами и ягодами, которые все лето собирают и продают на «двенадцатом» – участке трассы Вологда – Великий Устюг, где останавливаются автобусы и дальнобойщики. Летние заработки дают возможность безбедно прожить зиму.
И вдруг жители получили возможность льготного кредитования малого бизнеса – 300 тыс. рублей можно взять под минимальный процент, закупить на него, например, скот, нанять работников. Женщина, которую я подвозил из Туровца до трассы, рассказала: «Муж по пьянке нас с дочкой гоняет, как и раньше. Только теперь его в милицию не сдать – он участник программы. На кредит нанял двух работников, а сам лежит, ничего не делает. В Туровец автобусы приходят два раза в неделю, железной дороги нет – какое уж тут благоустройство. Из этого рая без своей машины не выбраться. У мужа есть «газель» и две старые легковушки, но ни одна из них не ездит. Нет, когда ему надо на очередную пьянку поехать, он починит и поедет. Хотя давно лишен прав за управление автомобилем в нетрезвом виде. Таких уже не переделать».
Означает ли это, что и властям России бессмысленно бороться за предприимчивость граждан: предлагать кредиты, понижать ключевую ставку, наводить порядок в судах? Скорее тут иллюстрация постепенности экономической эволюции. Туровецкий эксперимент все же сильно отличался от ТОСов, которые запускал в деревнях Русского Севера «агент социальных изменений» Глеб Тюрин. В Туровце были достигнуты временные улучшения. Но новый губернатор антиалкогольную программу прикрыл, и поселок быстро вернулся в первобытное состояние. Это и есть «ахиллесова пята» любых преобразований, инициатива которых исходит от власти. Чиновники с их прихотями меняются, а инфантильному взрослому нужны няньки на постоянной основе. Тюрин как раз и предлагал систему, при которой люди никак не завязаны на помощь извне. И способны сами себя превратить в «государей» в лучших северных традициях.
Еще один урок, на что способен стоящий на ногах человек, дал мне Николай Соколов из деревни Непотягово под Вологдой. Он в одиночку построил для односельчан деревянный мост через реку Шограш, который власти обещали возвести полвека. И не взял ни копейки. Народный герой – как постаревший Шурик из гайдайевского фильма: ему под 60, он бывший милиционер с военным опытом.
Если быть точным, Непотягово в 2001 г. получило статус поселка – отличие от деревни в том, что большинство населения уже не занимается сельским хозяйством. От Непотягово до границ Вологды теперь всего 10 км, многие ездят туда на работу. Кроме того, в 1970-е годы на противоположном берегу Шограша настроили пятиэтажек, куда переселилось большинство жителей, коих последняя перепись насчитала 1200 человек. А старые дома с хозяйством остались за рекой. Понятное дело, непотяговцы проводят там много времени – считай, дача в пешей доступности. Но мост между берегами отсутствовал!
Смета на деревянный пешеходный мост составила 600 тыс. рублей. При Союзе бригада с техникой склепала бы его за пару дней, но власти «не видели необходимости». Что кто-то в очередной раз навернулся на наплывных мостках, которые сносит в половодье, разбил голову или сломал ногу, что одни вызовы «скорой» и расходы на лечение съели денег на 20 полноценных переправ – для них не аргумент. А сколько в XXI веке утопили мобильников, учитывая, что все праздники и пикники в Непотягово принято справлять на деревенской стороне! Кто поможет?
Соколов служил в ОМОНе, совершил 5 командировок в Чечню во время войны. Казалось бы, с таким прошлым только на людей кидаться да водку пить, но этот ветеран открыт, улыбчив, с каждым встречным на улице поговорит. Рукастым и работящим Соколова непотягинцы помнят с детства: он поставил односельчанам немало домов и бань. В лесу у сакрального источника срубил часовню. При этом свить собственное гнездо до 30 лет не получалось – все очереди на квартиру или землю заканчивались ровно на нем.
