Поморский менталитет начинается с огромного уважения к себе и к соседу. А сегодня мужику ничего нельзя – ни охотиться, ни рыбачить, ни строить, как ему нравится. На все нужен миллион разрешений. И люди стали уезжать. Население Архангельской области, насчитывающее 1,570 млн человек в 1989 г., сегодня усохло до 1,174 млн – то есть на четверть.
Доцент Северного (Арктического) государственного университета Валерий Синицкий объясняет: «Вся экономика области держится на нескольких крупнейших предприятиях. Нет эффективной программы по развитию сельского хозяйства. В 80-х годах на пастбищах паслось 380 тысяч голов крупного рогатого скота, а сегодня по полям всей области 46 тысяч гуляют. Поля есть, они не проданы, а просто заросли. Крестьянина, который скосил траву на заброшенном поле, оштрафовали на 2 тысячи рублей. Хотя должны были поощрить – по сути, провел предпродажную подготовку. В области размером с Францию, испещренной реками и озерами, теперь штрафуют на 100–300 рублей за купание в необорудованных местах.
После войны Русский Север не только не обезлюдел, но и втрое увеличил численность населения к довоенной. Построили космодром в Плесецке, базу Северного флота в Северодвинске, гигантские «Севмаш» и «Северсталь», а продукция промышленности в 14 раз превысила по стоимости сельскохозяйственную. Даже при неэффективной плановой экономике людям удалось сохранить свой уклад, а пожилые поморы кланялись друг другу при встрече: здравствуй, мол, Олег-государь. «Государь» – общий чин для мужика, стоящего на ногах и распоряжающегося своим временем. А сегодня какой ты «государь», если функции районных чиновников дублируют муниципалы, а налоговики разве что на медведя в лесу протокол не составили. Раньше здесь превыше всего ценилась репутация семьи, даже прозвища переходили от отца к сыну. И власть худо-бедно понимала, что таких людей лучше беречь, потому что никакие супретехнологии в Арктике не будут работать, если народ забудет слово «надо». Нынешний губернатор Орлов родом с Донбасса, предыдущий глава Михальчук был из Самары. У их команд другие представления.
«…По целевому назначению не освоены и фактически утрачены денежные средства в сумме более 50 млн рублей. Не исполнены взятые обязательства по восстановлению школы», – так звучала фабула уголовного дела в отношении бывшего вице-губернатора Архангельской области Сергея Молчанского[4]. В Интернете и сегодня можно посмотреть видео, на котором человек, похожий на экс-губернатора Николая Киселева, при помощи пинцета получает деньги от человека, похожего на крупнейшего поставщика газа в регионе. Другой крупный предприниматель жаловался на губернатора: «Николай Иванович требует свою долю с любой копейки»[5].
Цена человеческого фактора в России настолько высока, что мне в какой-то момент стало казаться, что он решающий. Что можно работать в России и при существующих институтах, если в каком-то месте, словно трава сквозь асфальт, сложилась способная команда управленцев, а в людях ожила предпринимательская жилка. Эта мысль, появившаяся у меня на Кенозерье, только окрепла, когда я попал в Тотьму.
10-тысячная Тотьма находится на полпути между Вологдой и родиной Деда Мороза – Великим Устюгом. Вокруг неприветливые леса, до моря тысяча верст, и невозможно поверить, что именно этот городишко снарядил около двадцати экспедиций, открывших всю «русскую Америку» и основавших Форт-Росс в Калифорнии. Не верится, что в этой глуши возводили храмы в стиле барокко до Бартоломео Растрелли. По российским меркам Тотьма и сейчас представляет собой аномалию: в отсутствие градообразующих предприятий нет ни безработицы, ни повального пьянства, а уровень доходов выше, чем в областном центре.
Скорее это российская провинция из сладких снов российских демографов: ухоженные деревянные дома, аккуратные снопы в поле, 170 видов узоров на наличниках и много молодежи. Здесь не найти ни одного брошенного дома с заколоченными ставнями, хотя их полно, например, в 100 км от Москвы. Владелец авторемонтной мастерской на трассе рассказал мне, что к нему практически не обращаются тотьмичи: они сами что угодно починят, все с руками. А еще он сделал отменное наблюдение: «Поедешь в Тотьму, обрати внимание: там все считают, что сейчас лучше жить, чем при большевиках. В глубинке такого нигде нет, все вспоминают хлеб по пять копеек. Теперь можно скотину держать и продавать, бизнесом заниматься, очередь за тем же хлебом с пяти утра занимать не надо, а бездельники все равно тоскуют по Советам и не видят своих возможностей». В итоге в Тотемском районе осталось четыре сельхозпредприятия вместо двадцати колхозов, которые делают вдвое больше продукта.
