28-летний Сергей Зиновьев отсидел в ИК-6 пять лет из девяти по приговору. Его сестра Анна рассказывала, что однажды они вместе были на пикнике, один парень перепил и схватил нож: «Мой брат отобрал у него оружие, потом конфликт успокоился, все сели по машинам и разъехались по домам. Человек, у которого Сергей отобрал нож, оказался сотрудником милиции, следствие по делу напоминало расправу». Обстоятельства смерти Сергея Зиновьева его мать и жена узнали со слов осужденных. 25 марта у парня прихватило сердце. Зэки на одеялах отнесли его в медсанчасть и слушали, как врач с медсестрой долго обсуждали, делать укол или не делать. В итоге укол не делали, «скорая» в зону не приезжала, хотя станция находится в двух километрах. Инфаркт в 28 лет – это разве нормально?
Согласно новым правилам, в футбол теперь играют только «активисты», а основная масса заключенных содержится в локалках, где на каждого зэка приходится 40 кв. сантиметров площади! Хотя с момента подъема до построения есть два часа, помыться пускают на несколько минут. В бане на помывку дается час, получается по две минуты на человека. В парикмахерскую не пускают, заставляют бриться наголо. Телевизоры, плитки, магнитофоны, утюги и чайники отбирают, хотя они не запрещены. Даже кипятильники, которые продаются в магазине учреждения. Дошло до теплых одеял и постельного белья, до фотографий близких людей. Даже в сталинских лагерях осужденному не запрещали смотреть на дорогие сердцу изображения. До адресатов не доходят письма. А чтобы ШИЗО пугал еще больше, под его окнами возвели пятиметровую кирпичную стену. Судя по всему, ее единственным назначением является закрыть узников от… солнечных лучей! Похоже, в Бухенвальде до такого не додумались.
Токунова только за 2010 г. собрала более 200 жалоб от заключенных ИК-6. Но ее отшили все местные инстанции от федерального инспектора по Камчатскому краю до председателя комиссии по правам человека при губернаторе. Вместо слова «сословие» Токунова использует более резкие слова.
Но, может быть, жесткость камчатских силовиков продиктована необходимостью держать полууголовный элемент в узде. Может, они, словно римские преторианцы, обеспечивают власть цезаря в разваливающейся империи? Когда я жил в Петропавловске, ко мне обратилась артель, которая вообще к наркотикам отношения не имеет, – водители маршруток. На тот момент в отношении их коллег было возбуждено более 40(!) уголовных дел, не менее семи человек были приговорены к реальному лишению свободы за работу на технически неподготовленных автомобилях. Хотя в городе лет десять не было ни одной аварии с участием маршруток, повлекших серьезный вред здоровью людей.
С точки зрения простых камчадалов, привыкших к разного рода произволу властей, в ситуации нет ничего удивительного: шел передел рынка автоперевозок. Собственно, делить в Петропавловске больше и нечего: в городе развалена промышленность, забита квотами рыболовецкая отрасль, туризм развивается вяло из-за отсутствия инвестиций. В Петропавловске и соседнем Елизово работали около шестисот маршруток. Их владельцы, являвшиеся лицензированными индивидуальными предпринимателями, объединены в семь бригад и выходили на линии уже более 15 лет.
Конечно, в небольшом городе становится тесновато: бывает, микроавтобусы идут по центральной улице один за другим, словно одна большая электричка. Зато жители никогда не ждут транспорта дольше двух минут. Но тут мэр Петропавловска заявил о намерении поставить на городские маршруты еще 270 больших автобусов. Казалось бы, автобусы опасно использовать на двухполосных, давно не ремонтированных дорогах, которые в холода превращаются в каток. Даже в теплом августе в Петропавловске было три серьезные аварии с участием автобусов. Так зачем?
Знающие люди объяснили, что доходами от автобусных перевозок в Петропавловске пользуются два крупнейших городских чиновника, а владельцы маршруток для них – прямые конкуренты. Один из них рассказал следующее: «На городских трассах появились совместные наряды представителей ГИБДД и прокуратуры, они останавливают нас под любым предлогом, например, аптечка в машине одна, а не две. Брызговики, огнетушитель, канистра с бензином – много до чего можно докопаться. Потом в сопровождении сотрудника микроавтобус отправляют в местный автосервис, прозванный в народе «трясучкой». Там стоит немецкий агрегат для проведения техосмотра, который можно настроить таким образом, что он показывает полную техническую непригодность абсолютно новых японских «Лэнд Крузеров». Что уж говорить, о наших микроавтобусах. «Трясучка» выдает внушительный список неисправностей, которые мне нужно исправить. Я еду в другой автосервис, где классные спецы сидят, но они ничего не находят. На следующий день меня снова останавливают, везут на «трясучку» – и вот я уже злостный нарушитель правил эксплуатации автотранспорта».
