Виновниками катастрофы на «Распадской» названы горный инженер и оператор системы безопасности, которые знали о высокой концентрации в шахте метана и специально нарушили работу автоматики. О концентрации, разумеется, знал и любой вахтер, но начальство требовало план, а зарплата шахтеров зависит от нормы выработки. Когда с интервалом в два месяца произошли катастрофы в шахтах «Ульяновская» и «Юбилейная» (110 и 38 погибших соответственно), принадлежащих компании «Южкузбассуголь», губернатор Кемеровской области Аман Тулеев потребовал сменить собственника или отозвать у него лицензию. Но ни того, ни другого не произошло: компания успешно сотрудничает с областными властями. А шахтеры все помнят и продолжают скрипеть зубами.
Казалось бы, такой Кузбасс дол жен стать для Кремля вечной мигренью. Однако Тулеев прослужил главой Кемеровской области более 20 лет, не допустив ни единой крупной забастовки или подобия майдана. Явка на выборы в регионе стабильно составляет 90 %, а поддержка курса Москвы беспрекословна. В 2013 г. областная казна была дефицитной на 10 млрд рублей. Но к 2017 г. Тулеев лучше всех губернаторов России «выровнял бюджет», получив 19 млрд в плюсе[3]. При этом Кемеровская область не является крупным получателем дотаций, хотя уровень доходов населения средний.
Ничто не предвещало, что Тулеев станет для Кремля незаменимым. В 1991 г. он был оппонентом Бориса Ельцина на президентских выборах (занял в итоге 4-е место с 7 % голосов), в августе поддержал ГКЧП. Годом ранее он стал главой Кемеровского обкома КПСС (по сути, губернатором), и для демократической власти не мог быть родным по определению. Части великорусского электората Амангельды Молдагазыевич (Аманом Гумировичем он стал называть себя после 20-летия) тоже вряд ли был мил.
Зато он лучше всех коллег понял, как наполнить людей иллюзией, будто власть к ним справедлива, несмотря на отдельные просчеты. Отмычки к сердцам оказались просты. Горняцкий край лучше всего ощущал себя в советские времена. Он видит в богатых предпринимателях исключительно воров, а от власти ждет добрых чудес. Следовательно, надо дать ему справедливость в социалистическом ключе. И ни в коем случае не призывать развиваться и обогащаться самому. «Создавать условия для инвестиций» – губернатор с такими девизами никогда «своим» не станет.
У молодой матери Натальи Гридневой муж остался без работы – семью признали малоимущей. В соцзащите им выдали справку, с которой молодая мама идет в поликлинику и получает 3 коробки детского питания. И хотя на этом «тулеевский социализм» в отношении нее, по сути, заканчивается, в других регионах и такой соцзащиты нет. Или другая форма поддержки: в преддверии зимы приезжает к одинокой бабушке «КамАЗ» и высыпает ей полный кузов угля в подарок. Где такое найдете, кроме Кузбасса? В Кемеровской области малоимущим даже живых кур и овец выдают, а Тулеева в народе прозвали Тефалем – он, как в рекламе, «всегда думает о нас».
Или вот построили в области новый мусороперерабатывающий завод, а тариф для жителей остался ниже прежнего – рубль с квадратного метра жилья. И расценки на ЖКХ для кемеровчан вдвое ниже, чем для жителей Новосибирска. Как Тулеев этого добился? Да очень просто: и за мусор, и за гигакалории областной бюджет платит 60–70 % цены. В реальности тепло на Кузбассе чуть ли не вдвое дороже новосибирского. Но жителям-то какая разница? Не они ж платят! У соседей нет Тулеева, а льготы только тают.
Критики морщат нос: мол, это не соцзащита, а подачки, которые сегодня есть, а завтра нет. А нужна комплексная система. Но опять же: в каком еще регионе можно получить ипотеку под ноль процентов, второй материнский капитал (за рождение третьего ребенка) или помощь на платье для дочери-выпускницы?
Другой вопрос: откуда деньги? Тулеев со товарищи отвечают: наши предприниматели – самые социально ответственные в России. Действительно, на Кузбассе многие компании платят налоги вперед! В регионе более 100 системообразующих предприятий, которые помимо налогов с военной исполнительностью вносят долю и в создаваемые под эгидой губернатора фонды. Самый известный из них – «Фонд риска» на случай паводков и наводнений, в который отстегивали даже банкроты. А распоряжаться собранными средствами мог только один человек.
По сути, Тулеев нагнул местный бизнес. Но его подход отличается от карельского или кубанского, хотя и ближе к последнему. В 1990-е у Тулеева возник конфликт с крупнейшим олигархом Кузбасса Михаилом Живило, который отказался перечислять деньги в «Фонд риска». Предпринимателя для начала морально размазали в местных СМИ (мол, не хочет скинуться на «народное дело»), а потом на его предприятия зашел ОМОН. Подавляющее большинство населения было на стороне Тулеева. Или недавняя история с бизнесменом Тимуром Цориевым, разрез которого давал 2 млн угля в год. Потом он что-то не поделил с губернатором, и к нему пришли Ростехнадзор с Росприроднадзором. Как ни странно, ревизоры обнаружили на разрезе угольную пыль и под этим предлогом остановили работу на три месяца[4].
