– Помимо надежной крыши дом состоит также из прочных стен. У них таких стен никогда не было, потому что каждое бревно, род их, считало себя главным в стене, и от этого между бревнами часто образовывались зазоры, или раздоры. А тут еще четыре стены, волхская, ильменская, ловачская и шелонская, каждая из них пыталась возвыситься над другими, отчего крыша над их домом ходила ходуном и часто рушилась. Им надо объяснить, что стены тогда будут прочными, когда умелый плотник пригонит бревна друг к дружке, а сверху скрепит и сведет под единый купол. Купол мы называем законом. Плотника называем властью, которой все подчиняются. И власть эта – мы, веринги, которые знаем законы и, главное, ни одной из стен, ни одному из племен не отдадим предпочтения. Ведь если поставить правителем кого-то из словен, он рано или поздно начнет своих сородичей возвышать на другими родами и племенами, и тех притеснять, как это делал всем нам известный Угоняй.
Адульф замолчал.
– Ты забыл про очаг, – напомнил Арни Гаут.
– Что ты называешь очагом? – спросил Адульф.
– Мы им должны объяснить, – отвечал Арни, – что за наши старания они будут платить нам дань, как это в любом государстве водится.
– Рабами тоже? – спросил Эйнар.
Арни ненадолго задумался. Потом сказал:
– Размеры и состав дани мы потом обсудим и установим.
– И кто у нас будет плотником? Кто будет властью? – спросил Эйнар.
Наступило молчание. Первым ответил Арни Гаут, который сказал:
– До этого нами управляли наши мудрые и справедливые хевдинги. И думается, я выскажу общее мнение, если скажу, что никто из нас не может пожаловаться на их управление.
Многие согласно закивали. Не кивнули лишь сами хевдинги, Дурк Фриз и Адульф Франк.
И Адульф сказал:
– Пока франками правил Карл Великий, королевство его процветало и расширялось. Теперь же, когда франками правят сразу несколько королей… – Адульф грустно вздохнул и не договорил.
– И в Дании, по рассказам знающих людей, когда правил Годефрид сын Сигфреда, во всем был порядок, – сказал Дурк. – А теперь непонятно, сколько там королей и кто из них главный. И воюют не только на четыре стороны света, но и между собой.
Тут и Хельги кивнул два раза: после слов Адульфа и после слов Дурка.
– Чтобы дом крепко стоял, один нужен правитель, – сказала Хельги. – Это особенно важно, когда управляешь чужими народами. Я это понял и видел в Ирландии.
Эйнар нахмурился, сдвинув черные брови к переносице, но глаза его из-под бровей еще ярче сияли. Он сказал:
– До этого всё вместе решали, как верные и дружные братья, и не было среди нас, хевдингов, главного.
– Кто нам помешает и дальше все вместе решать? – спросил Ингвар.
Эйнар огладил свои иссиня-черные усы и ответил:
– Закон помешает. Конунга надо слушаться, даже если ярлы с ним не согласны.
– Все будут слушаться, когда ты… Если ты будешь у нас конунгом! – воскликнул Логи.
Эйнар прищурился и посмотрел на Логи, как смотрят на муху или на комара, которых не видно, но гудят или жужжат.
– Помолчи лучше, финн. А то тебя выберем конунгом, – сказал Эйнар, вышел из-за стола и из зала.
Совет происходил в Эйнаровом доме. В нем они обычно устраивали совещания Главного стола.
Некоторое время люди молча ожидали, что Эйнар вернется. Но он не возвращался. И они стали один за другим расходиться.
Вечером того же дня Эйнар известил Ингвара и Хельги, что ждет их у себя.
Когда хевдинги собрались, Эйнар сказал:
– Сдается мне, вы решили, что среди этих болотных людей надо создать государство и что им нужен конунг.
– А ты, видать, не решил? – спросил Хельги, как всегда улыбаясь.
Эйнар улыбнулся в ответ суровой своей улыбкой и так сказал:
– Как вы слышали, я был против и первого, и второго. Но я в меньшинстве. И нам придется решить, кто будет конунгом.
– По нашим законам, конунга выбирают, – сказал Хельги.
Эйнар усмехнулся и, покачав головой:
– Ты как ребенок, Хельги. Какие могут быть законы и выборы там, где их отродясь не бывало?
– А наши люди. Разве они… – начал Хельги, но Эйнар его перебил:
– Я для того и пригласил вас двоих, чтобы сначала
Ни Хельги, ни Ингвар ему не возразили.
– Тем более что тут и решать-то нечего. Кто из нас старший? Кто из нас самый мудрый? Из нас только один может быть конунгом – Ингвар Ингмарссон Фрамвитанд.
– Я согласен с тобой, – тут же откликнулся Хельги.
– И все со мной согласятся, – сказал Эйнар.
– Только я не соглашусь, – сказал Ингвар. – Я слишком стар, чтобы быть конунгом.
Эйнар попытался нахмуриться, но у него не получилось, потому что улыбка не захотела уйти с его лица.
– Двое против одного. Тебе придется нам подчиниться, – сказал Эйнар.
– Не придется. Если Ингвар не хочет быть конунгом, я его поддерживаю, – сказал Хельги.
Эйнар вновь попытался нахмуриться, и снова неудачно.
– Нечестно! – воскликнул Эйнар. – Эту тяжесть на меня хотите взвалить!
Хельги ничего не сказал. Возразил Ингвар:
– Почему на тебя? Пусть конунгом станет один из вас. А кто это будет, решит Главный стол.
