Молот Тора полностью

– Я как человек, у которого и отец, и дед, и прадед были торговыми людьми, я люблю знакомые, полноводные и спокойные реки, без порогов и водоворотов… Мне кажется, до сего дня мы плавали удачливо. Ты, Эйнар, стоял у руля. Ингвар был нашим жрецом, и, когда боги подавали ему советы, мы все, и ты в первую очередь, к этим советам прислушивались. Хельги был у нас тем, кого франки называют герцогом, то есть военачальником. Так стоит ли менять то, что давно сложилось и приносит удачу?

И, снова помолчав, Арни Гаут сказал:

– Выходит, я за тебя, Эйнар, за то, чтобы теперь мы называли тебя конунгом.

Ничто не изменилось в насмешливом лице Эйнара. Лишь чуть больше прищурились глаза, когда он посмотрел на Ингемунда Звездочета. И все теперь смотрел на шведа, ведь тот был последним из клятвенников, который еще не высказался.

Некоторое время Ингемунд делал вид, что не замечает этих взглядов. А потом сердито воскликнул:

– Хотите, чтобы я один за всех вас решил?! Не будет того! Мой хевдинг не выбрал – и я воздержусь.

Стало быть, снова поровну: четыре – за Эйнара и четыре – за Хельги.

– Давайте, у стольников спросим, – предложил Кари Детолюб.

– Они ничего не решают! – сердито воскликнул Логи Финн. Но Эйнар его поправил:

– Да, не решают. Но до сих пор мы никогда не лишали их слова.

Один за другим те стали высказываться. И та же картина: Эйнаровы Сигват Обидчивый и Торир Длинный Кеннинг – за Эйнара, Хельговы Олав Собака и Гейр Красноносый, который теперь занял место Старкада Шерстяная Рубашка, – за своего хевдинга. А Ингваровы фриз Дурк и прус Ауктай разделились: Ауктай – за Хельги, а Дурк – за Эйнара.

Тут Эйнар расхохотался и, продолжая смеяться, говорит Ингвару:

– Хватит отмалчиваться. Тебе ведь, нашему прорицателю, наверняка что-то боги шепнули. Так выбери из нас одного, и дело с концом.

Ингвар молчал, разглядывая свои руки, которые лежали у него на столе. А потом отвечает:

– У словен спросим. Кого они видят своим конунгом?

– У этого… сброда?! – Эйнар так удивился, что обе брови взлетели у него к волосам.

– У словен, и у веси, и у лугов с ишорой – у тех, кто участвовал в битве, – говорил Ингвар, как будто не слышал слов Эйнара.

Ропот пробежал по Главному столу – не только среди людей Эйнара.

А Ингвар перестал рассматривать руки, поднял взгляд и обвел им лица своих товарищей. Те сразу притихли, потому что взгляд этот был таким тяжелым, что хотелось побыстрее опустить глаза.

– Я не сказал, что они будут выбирать, – тихо сказал Знающий Наперед. – Я сказал, что надо спросить у народа, которым мы собираемся управлять. Тогда наконец я смогу объявить, за кого я: за тебя, Эйнар, или за Хельги.

Все молчали. Лишь Логи Финн возмущался и обзывал дурными именами сначала волхов, потом ильменей. До ловачей с шелонцами он не успел добраться, так как Эйнар на него свирепо глянул и сказал:

– Раз Логи наше решение не нравится, значит, оно действительно верное. Пусть он, Логи, и займется сбором старейшин.

Сказав это, Эйнар объявил, что совещание окончено. Хотя не он вел Главный стол, но он это сделал, потому что Ингвар уставился в пустоту и, казалось, никого не видел.

Собрались возле Большой сопки на берегу Волхов-реки. Говорили на своих языках, а Вышан и Пелга переводили. Адульф Франк, главный на этой встрече, объявил прибывшим, что, уступая их просьбам, веринги берут их под защиту, и защищать их будет единый правитель. Правителя этого северные люди называют конунгом, а словене, весь и чудь пусть называют его так, как им привычно.

– Нам никак не привычно. У нас такого правителя никогда не было, – сказал ильменский жрец Сотко.

– Ну так привыкайте, – ответил Адульф. – Зовите его кнезь, как его именуют ваши дальние родичи венды. Или краль – как зовут ляхи. Или исо, Большой, как называют такого правителя квены. Этому конунгу вы и ваши люди должны будете подчиняться. Ему и нам, его верной дружине, будете платить дань. Под его руководством будет создано ополчение, в которое каждое из племен направит столько людей, сколько им будет предписано. Таковы наши требования и условия.

Из сказанного Адульфом жрецов и старейшин больше остального заинтересовала дань: сколько придется выплачивать, в каком виде, как часто. Тогда слово взял Ингемунд Звездочет, который сказал, что этот вопрос будет решен позже, после тщательного и справедливого расчета.

– Сначала надо такие вещи решить. А потом уже о других делах договариваться, – заявил шелонец Солян. И видно было, что другие не прочь с ним согласиться.

– Хорошо, – сказал Адульф Франк. – По имеющимся у нас сведениям, росы, шведы и гауты, объединившись с кривами, готовят совершить большой поход в ваши земли и отомстить за свое поражение на Заливе Финнов. Не хотите принимать наши условия – придется вам с ними самим разбираться.

Тут прибывшие стали качать головами. Первым на Соляна стал ругаться ловач Шумил: дескать, язык свищет, на себя ищет. А общее мнение, похоже, высказал ильменский жрец Сотко, который сказал:

– Мы согласны. А если шелонцам что-то не нравится, пусть потом на себя пеняют.