На нее столько всего навалилось: драма с Носдорфами, драма в отношениях, божественная драма, родительская драма, плюс щепотка хаоса… и катастроф. Иногда Мона боялась, что на самом деле является главной героиней какой-нибудь выдуманной истории: жизнь не смогла бы придумать ничего подобного.
Кратковременное спокойствие продлилось недолго, поскольку время на кассовом аппарате подсказывало, что вот-вот заиграет свадебный марш, во всяком случае, если церемония пройдет по плану.
– Неа, – послышалось от прилавка, за которым скрылся флорист. На столешнице накопилась целая гора цветочных обрезков.
Мона беспомощно огляделась.
– Быть не может. Я приходила сюда на прошлой неделе. О-обсудила все с вашей коллегой. – Она помнила этот магазин, хотя сейчас здесь царил куда больший беспорядок, чем в прошлый ее приход.
– Да, без понятия. Мы уже закрываемся, так что…
– Должен быть заказ на фамилию Хасс!
Флорист закатил глаза и раздраженно застонал: тихо, сдержанно, однако достаточно заметно, из-за чего Мона пожелала, чтобы у него вскочил какой-нибудь противный прыщик.
– У моей коллеги сегодня выходной, а у меня тут ничего нет. И уж точно ничего, что подошло бы к
Борис пренебрежительно скрестил руки.
– Простите? – Как минимум к нему парень, похоже, испытывал чуть больше уважения. Возможно, из-за впечатляющей фигуры Бориса.
Шеллер расправил плечи.
– Ладно, давайте, – рявкнул он, как будто это совершенно нормальная реакция с его стороны. Он в самом деле еще раз осмотрелся – по меньшей мере вытянул шею, как если бы что-то искал. – Ну что я могу сделать? Так или иначе, уже слишком поздно. Блин, народ, у меня еще есть свои планы. Ради бога, возьмите
Смех подсказывал, что он говорил не всерьез и, вероятно, считал себя настоящим шутником.
– А это еще как понимать? – Мона почувствовала жар в ладонях. Своим презрительным тоном флорист буквально играл с огнем.
– Похоронные венки у нас тоже найдутся.
У него на губах заиграла грязная ухмылочка. А потом еще это подмигивание. Мона подумала, что ей просто почудилось, но в итоге он прошептал что-то подозрительно похожее на «готы». Судя по стиснутым кулакам Бориса, она не ослышалась.
– Я хочу, чтобы вы позвонили своей кол… – договорить Моне не удалось, потому что ее перебил громкий стон.
Шеллер указал на часы на кассе.
– Але? Рабочий день закончен. Мне пора закрываться. Валите.
– Но… – От негодования голос Моны сорвался на пронзительный крик, и он тут же бросил на нее возмущенный взгляд.
– У меня нет вашего букета.
Борис тем временем сам перегнулся за стойку, чтобы проверить.
– Не сказал бы, что вы действительно все осмотрели, – сказал он. – Осмелюсь предположить, что для фиксирования заказов такого рода имеются письменные документы, не так ли? Вам бы не доставило особых хлопот…
– Черт, старик. Звонил четырнадцатый век, просил вернуть его язык.
– Вы, молодой человек, не имеете ни малейшего понятия, как в те времена такие, как мы…
– Борис! – вмешалась Мона, пока ее друг-вампир не успел развить тему.
Во всяком случае, флорист, кажется, не заметил острые клыки. На нервной почве они выдвигались сами по себе, а Борис злился не меньше Моны.
Что-то негромко звякнуло. Шеллер потянулся к своему смартфону и расплылся в улыбке. Очевидно, сгустившийся воздух в магазине его совершенно не волновал, а у Амелии между тем был такой вид, будто она была готова уложить его в нокаут.
– У меня еще дела, так что если вы тогда?.. – начал флорист. Затем опять пробубнил что-то себе под нос, но на этот раз Мона расслышала все четко и ясно.
– Не пошли бы мы в гроб? – в ярости повторила она и грозно подняла правую руку.
Ей и прежде приходилось много всего выслушивать. Кто часто ездит на работу на общественном транспорте и так же сильно увлекается готикой, как Мона, привыкает ко всякому… но не сегодня, не в этом сногсшибательном платье.
– Блин, народ, у меня сейчас свидание. Мне еще надо переодеться. В отличие от вас, любителей спать в гробах, у меня был напряженный рабочий день, – Шеллер решительно обошел прилавок, однако Мона даже не думала уходить с его пути.
– Вы… – выдохнула она дрожащим голосом.
Все дело в том, как он на нее смотрел. Никто не имеет права в день ее свадьбы так на нее смотреть, так презрительно морщить нос. Его глумление, подобно маслу, медленно растекалось по воспаленным нервам Моны, вызывая искры в пальцах.
– Вы… – тихо повторила она.
Он рассмеялся:
– Что, будешь угрожать, панк?
– Человеку, с которым у вас свидание, известно, какой вы?
– Какой я? – Его взгляд снова прошелся по внешности Моны. – Ну, я хотя бы
– Нормальный.
– И человек, с которым у меня свидание, надеюсь, тоже. Черт, ох уж эти большие города – только здесь можно увидеть свадьбы таких чеканутых, как вы. – Шеллер отмахнулся. – Народ, реально. У меня нет времени!
– Вы, господин Шеллер, мелкий… одноклеточный… бесстыжий… – Мона запнулась, – невыносимый… не… не…
