– Благополучие нечисти. Носдорфы тоже так говорили, вот тока имели в виду одних себя, сечешь? «Мы покончим с несправедливостью, когда придем к власти». Бредни, сплошные бредни. Они хотели сховаться в моей лавочке, чтобы спокойненько проворачивать свои делишки. Мне-то эт не понравилось, но мой менеджер трындел, что эт хорошо для бизнеса. – С каждым словом голос Бибы звучал все более подавленно, дерзкая манера поведения испарилась без следа.
– И когда это было? Лицо бугимена приобретало все более нездоровый оттенок. Он выглядел как редиска в толстовке.
– Полгода назад, – чуть слышно пробормотал бес.
Мона опешила.
– Полгода? – Неизвестно, что шокировало ее сильнее: что Биба полгода совершенно спокойно наблюдал за деятельностью вампиров или что Носдорфы настолько тщательно спланировали ограбление. – Чем же они так долго занимались?
Это было, скорее, размышление вслух, чем вопрос, однако у бугимена нашелся ответ.
– Караулили мумию.
– Что, прости?
Он всплеснул руками, из-за чего опять покачнулся.
– Ну, грабеж они готовили. И все в моей лавочке, но потом… потом им пришлось ждать. Наэн, им дорогого стоило сделать так, чтоб мумию наконец выволокли со склада. Ващет никто уже не хотел выставлять эт фигню, недоделанное проклятье и все такое. Невыгодно.
– Что?! – прошипел теперь уже Бальтазар. Его волосы к тому моменту его волосы к тому моменту были в полном беспорядке от того, сколько раз он запускал в них руки. – Это значит…
Они с Моной несколько месяцев топтались на месте, а дело не продвигалось ни на миллиметр, однако сведения Бибы словно стали недостающей шестеренкой в гигантском механизме. Все внезапно обрело смысл, и Моне показалось, будто она слышит скрип, с которым переключаются ее мыслительные передачи.
– Вот черт, – громко выругалась ведьма. – В предыдущем музее мумию усиленно охраняли, так как она была частью передвижной выставки с действительно опасными экспонатами. А потом под сотнями печатей хранили на центральном складе мифоисторических реликвий. Оттуда ее никто так просто не выкрал бы, но… у нас? После, – она пальцами изобразила кавычки в воздухе, –
Под конец Мона говорила все тише. Ее замутило при мысли о том, почему на самом деле ведьмы могли сдаваться. Не может быть, чтобы причинами были Бен и Борис.
Ван Хельсинг продолжил допрос.
– То есть вы планировали все в течение несколько месяцев, да?
– Мы? – пропищал Биба и задрожал всем телом.
– Только не говори мне, что ты не знал об их замыслах.
Цвет редиски превратился в насыщенный бордовый, бугимен, казалось, вот-вот лопнет.
– Че-то стырить – эт одно, а хотеть так подмогнуть нечисти… Я поддался соблазну, давайте так? Эт признаю. Но что за фортеля Носдорфы выкидывали с нами, демонами… Нее. И малую украли. Нее, так не пойдет, совсем не пойдет. Тут я слился. Многие из наших пытались от них отделаться, но не у всех вышло.
– Ты хочешь сказать… – вставила Мона, начиная подозревать, что он имел в виду.
Биба изобразил недвусмысленный жест поперек отсутствующей у него шеи.
– Они избавляются ото всех, кто может че-то растрепать. Но все равно после выходки со слизнями в «Woolworth» еще больше демонов свалило. – Бибу передернуло. – Как ж они так запросто пожертвовали слизнями за незнамо что.
Мона сухо кашлянула. Демоны в том магазине стали жертвами ее огня, и у них целая вечность уйдет на то, чтобы собраться заново в подземном мире. Они верили, будто под руководством Носдорфов добьются большей справедливости, – эта новость стала для Моны ударом под дых. То, что они делали, неправильно, опасно, безответственно, и тем не менее это случилось не на почве чистой злобы.
– Это все, конечно, замечательно, но… – начал Ван Хельсинг и завершил предложение грозным рыком.
– Эй! Я ж еще не закончил, – закричал Биба. – Я… ну, я сюда пришел… ну, я знаю кое-кого, – заявил он более высокомерно. – Мне ток надо знать, что меня не обвинят за контакт с ним.
– Обвинят? – опасно тихо прошептал Бальтазар. – Не уверен, что это должно больше всего тебя беспокоить. Но сперва выскажись, может быть, это избавит тебя от путешествия в ад, чтобы не пришлось начинать у Аида с самого начала в виде призрачного огонька. – У него на губах заиграла злобная ухмылка.
Биба тоже расплылся в улыбке, но в ней читалась паника.
– Есть у меня один прия… коллега. Тоже из шоу-биза, сечете? Тащится от выгодных цен парниша. У него свои таланты, – пропищал он.
– И? – Голос у Бальтазара дрожал от нетерпения.
– Н-но я хочу… но я хочу услышать, что мне за это не… ну, я…
– Связан с сомнительными личностями? – Из горла Ван Хельсинга вырвался низкий рык: похоже, бугимену все-таки удалось исчерпать терпение комиссара.
