Женщина недовольно поджала губы, остановившись перед ними: ее наряд представлял собой низкобюджетную версию старой голливудской ведьмы, ради которой костюмер ограбил палатку на блошином рынке.
– Мадам Джоанн, приношу свои извинения, в колдовской час в вихревом потоке пробки плюс смещение во времени, сами понимаете. – Петер пожал ей руку.
Здоровяка-оборотня Джоанн не удостоила и взглядом, Филлипа тоже проигнорировала, а вот при виде Бальтазара слегка отпрянула. Наверное, так даже лучше. Взаимодействия между ведьмами и демонами второго уровня и выше относились к таким мутным оттенкам серого, что могли стоить ей работы. Потому что расследования инспектора никоим образом не отвечали интересам Церкви. Для совместной работы над этим делом потребовалось бы столько бланков и разрешений, что Носдорфы давно бы обратились в прах и мир вместе с ними, прежде чем кто-то пошевелил бы хоть пальцем. То, что Джоанн встретилась с демонами, делало ей честь. Можно ли ей из-за этого доверять? В данном случае Бальтазар полагался на слово Петера.
– Как дела у Бригиты? – полюбопытствовал тот, однако ответом ему стало лишь цоканье языком. – Надо как-нибудь снова выбраться куда-нибудь вместе, Джессика обрадуется.
– Давайте без притворства. – Джоанн тряхнула волосами. – Мы не виделись больше десяти лет. Я помогу чем смогу, и для этого не нужно никаких любезностей. Я задолжала вам услугу, но после этого мы будем в расчете, так?
– Само собой.
– К тому же это и в моих интересах – не дать никому отобрать у старины Дикса его волшебную палочку. Увольнение пришлось бы крайне некстати, я люблю свою работу.
Она поспешила вглубь кладбища между рядами могил, сошла с асфальтированной дороги, и, если бы не лампочка Филлипа, ночь уже поглотила бы их компанию.
Очевидно, Джоанн знала здесь каждый камень, поскольку, в отличие от Петера, ни разу не споткнулась о скрытые во тьме памятники, корни и ямы.
Ван Хельсинг держался в стороне от группы, Бальтазар лишь краем глаза заметил, как тот растворился в кустах.
– Если ты что-то учуял… – начал он.
Ему ответил зловещий лай, который эхом разнесся по кладбищу.
– Но оставайся на расстоянии слышимости.
До Бальтазара донесся шорох. Над кустами поднялись очертания волка размером с медведя, который побежал прочь.
По сравнению с Беном Ван Хельсинг не выглядел милым волкособом в энном поколении, в нем текла кровь древних кланов, возможно, даже самой первой стаи. Мона назвала его жутким – бездонное преуменьшение. Бальтазар был рад, что охотник на вампиров на их стороне. На Земле он мало чем отличался от очень сильного мага, когда нельзя пользоваться демоническими силами… а это кладбище даже у него вызывало мороз по коже.
Сумеет ли он вовремя заметить черную магию? Филлип должен… точнее, его лампа. Петер тоже обладал определенными талантами. Однако Носдорфы показали свое мастерство в обращении с демонами, и, кто знает, на что способен коллега Бибы?
Они молча следовали за Джоанн, настороженно оглядываясь по сторонам. Захоронения украшало несметное множество статуй, а у них над головами склонялись старые деревья, как будто наблюдая за собравшимися. Среди кустов светились лужицы экто-плазменно-зеленого оттенка и цвета морской волны. Судя по всему, тут после смерти покойники сами занимались уходом за своими могилами. Из-за этого становилось труднее уловить паранормальные вибрации. Могила за могилой, с такой частотой, какую увидишь только на древних кладбищах. Рухнувшие арки, ветхие руины. Между скульптурами ангелов и голыми ветвями деревьев двигались тени. Бальтазар был готов к нападению в любой момент. А их путь все никак не заканчивался.
Большинство надгробных камней заросло мхом и плющом, но около одного из них он обнаружил букет свежих цветов, который кто-то положил рядом с каменным львом. Статуя охраняла огромную семейную усыпальницу. Она застыла в беззвучном крике, но детали этого произведения искусства не могли быть трудом человеческих рук, такое способно сотворить лишь заклятие. За тем склепом могилы выглядели совсем иначе. Меньше ангелов, больше мрачных жнецов. Вероятно, это места упокоения магов, и Бальтазар не удивился, когда Джоанн остановилась.
– Почти пришли, – пробормотала она.
Перед ними вырос крупный курган с отдельной стеной и каменной аркой. И выгравированное там имя действительно было знакомо Бальтазару по преданиям.
«Здесь похоронен Сэмюэль Мирдин, один из последних Мерлинов», – не удивительно, что скульптуры на месте его упокоения неторопливо играли в карты и поприветствовали их компанию, дружелюбно кивнув.
– Фредди, Острич, вы замечали что-нибудь необычное за последние несколько ночей? – понизив голос, спросила Джоанн каменные фигуры.
– Нет, мэм, все спокойно, – произнесла более высокая из них и почесала подбородок единственной оставшейся рукой.
– Острич, что я тебе говорила? Аккуратно! – Джоанн указала на известь, которая посыпалась с его угловатой челюсти.
– Простите!
– Вы не можете просто вселиться во что-нибудь покрепче?
Острич пожал плечами, послышался хруст.
Джоанн потерла лоб:
