– Это Лондон, мой друг, – засмеялся инспектор.
– Нет, я имею в виду… – Ван Хельсинг вновь опустил нос к земле.
Согнувшись, волк сначала забегал зигзагами на четвереньках, потом приблизился к Бальтазару и Петеру, обошел их по кругу и… замер, уткнувшись носом в собачий зад.
– Прошу прощения? – тут же возмутился Пес.
– Мартин? Не говори мне, что ты… – начал Бальтазар, однако оборотень уже оскалил зубы в зловещей ухмылке.
– Я уловил очень слабый след собачьего пердежа.
Гигантский оборотень мчался по узким улочкам лондонского пригорода, а машина Петера делала повороты, которые не осилило бы ни одно транспортное средство, созданное руками человека. След извилистыми линиями вел их между кварталами. Никаких сомнений: кто-то пустился в бега.
Низко висящая над горизонтом луна предвещала приближение утра.
Три часа до рассвета: хотелось верить, что им хватит времени, чтобы пройти весь путь, не привлекая внимания. Тот факт, что магическое сообщество открылось людям, повлекло за собой один главный недостаток: папарацци. А достойный ужастиков волк, чьи когти были размером с маленького ребенка, – отличная мишень для прессы. Экстренные новости такого рода моментально выдали бы их Носдорфам, лишили бы всех преимуществ…
Бальтазар в очередной раз потерпел бы поражение.
Он вцепился в обивку автомобильного сиденья и старался сфокусироваться на дороге. Бальтазар пожалеет себя позже, а сейчас архидемон, как мог, помогал Петеру ориентироваться.
Неизвестно, отыщут ли они Филлипа, – или другого демона, если от него еще что-то осталось, – однако велик шанс, что Филлип, думая, будто находится в безопасности, допустит ошибку. Он понятия не имел, что они шли за ним по пятам.
Петер опять так резко затормозил, что Бальтазара швырнуло вперед и вдавило в ремень безопасности. Перед ними Мартин побежал в узкий переулок, отделявший, к счастью, еще пустынную торговую улицу. Они бросили машину, припарковавшись боком на велосипедной дорожке, после чего выскочили на улицу и поспешили за волком, причем на этот раз Петер остался у автомобиля: с такой раной он мало чем сумел бы помочь.
Проулок оказался стройплощадкой снесенного дома. Зеленое сияние металось над разбросанными кирпичами, строительным мусором и снегоуборочными машинами – очевидно, остатками взорвавшегося портала. Мартин грозно нависал над фигурой, которая тоже слегка светилась зеленым цветом.
– Филлип! – взревел Бальтазар и подошел к комиссару.
– О-оставайтесь там, где стоите! – пронзительно воскликнул акефал.
У него в руках извивался крысоподобный демон, пока Филлип держал нож в опасной близости от его шеи.
– Филлип, пожалуйста! Давай поговорим!
Но стоило Бальтазару сделать шаг вперед, как Филлип тут же отступал назад. Мартин уже пригнулся для прыжка, однако Бальтазар пристально посмотрел ему в глаза и качнул головой.
– Мы застигли их врасплох. Теперь нельзя совершать ошибок, ясно? – прорычал Мартин. И тем не менее немного расслабился, не меняя позы.
– Филлип, просто скажи мне, почему? – Бальтазар поднял руки в знак мирных намерений.
Демон вновь сделал шаг назад, скорее от удивления. Бледно-зеленый цвет лампочки мигнул и окрасился в нежно-желтый.
– Почему? – От неверия его голос понизился до шепота. – Почему? – повторил он, переходя на визг. – Ты посмотри на меня! Посмотри на меня!
– Филлип…
– Я служил тебе сотни лет, и в каком я положении? Ничего не изменилось! Я тебя ждал! Ждал чуда, жизни, изменений, тебя! – Злость акефала с ревом изливалась из его испорченной души. – Только представь себе мое удивление, когда я узнал, что именно такие чудеса ты раздаешь детям! Чудеса, которые могли бы освободить нас, демонов! Ты, мой друг, – он буквально выплюнул это слово, – ты никогда не думал о нас… не думал обо мне!
– Но сейчас я здесь! – Бальтазар не рассчитывал на такую сильную ненависть, но Филлип только отшатнулся еще дальше.
– Слишком поздно! – В сердитом голосе теперь зазвучало отчаяние.
– Никогда не поздно. – Бальтазар и сам не до конца верил этой избитой фразе, он не опускал примирительно поднятые вверх руки. – Носдорфы не дадут тебе того, в чем ты нуждаешься, но я могу…
Он не знал, что предложить Филлипу. Никто так и не удосужился признать покаянием за грехи приговоренного быть демоном жизнь в виде существа. Потому что, в отличие от архидемонов, а точнее древних богов с привилегиями, падшие страдали. Кроме того, демонами служили многие существа, которые на самом деле являлись водными духами или вообще двурогами. Все они обречены на жизнь между мирами. И каким-то образом это проклятие затронуло самого Бальтазара. Погрузило его в депрессию, хотя он обладал достаточной силой, чтобы как-то исправить эту несправедливость.
– Давай найдем решение, – сказал он Филлипу.
Акефал опустил плечи, продолжая крепко держать демона.
– Ты говоришь это, просто чтобы я… чтобы я сдался, – прохрипел он.
– Нет! Клянусь всем, что для меня нечестиво… Филлип, ты… ты же всегда был моим другом.
