Когда «Монашка» пришла в сознание, немцы спросили ее, действительно ли она является Татьяной Романовой – дочерью царя Николая II? Она утвердительно кивнула головой, после чего немецкие врачи на протяжении месяца занимались ее лечением. После ее выздоровления немцы, по словам «Монашки», больше интереса к ней не проявляли.
Болезнь «Монашки» не помешала оперативникам Б.З. Кобулова собирать материалы о ее жизни. По указанию Л.П. Берии из Ченстохова (Польша) из дома престарелых решено было доставить в Москву Е.И. Меньшову (Радищеву), о которой «Монашка» рассказывала как о своей спасительнице.
В аппарат советника при Министерстве общественной безопасности Польши генерал-лейтенанта Н.Н. Селивановского был вновь командирован заместитель начальника отдела Главного управления по борьбе с бандитизмом НКВД СССР полковник А.В. Баранников, опрашивавший уже мать и дочь в апреле 1945 года. Он им вновь представился по своей старой легенде как сотрудник Института истории и литературы Академии наук СССР, собирающий материалы и воспоминания о царской семье.
В доме престарелых города Ченстохова Баранников, как и прошлый раз, появился с коробками конфет. Евгения Ивановна угостила ими всех своих приятелей, не забыв и о руководстве дома престарелых. Оставшись наедине, Баранников объяснил Меньшовой, что он приехал за ней, чтобы отвезти в Москву, так как ей надо подписать подготовленные им документы по ее воспоминаниям о том, как она спасла княжну Татьяну Романову, а также его руководство захотело воочию увидеть столь благородную женщину. Поездка, по его словам, займет всего несколько дней, после чего она вернется обратно в свою обитель. Евгения Ивановна совсем не сопротивлялась и дала согласие на эту поездку. Баранников попросил взять с собой все имевшиеся у нее документы и фотографии.
Из Ченстохова они под охраной группы автоматчиков на машинах добрались до Варшавы, а затем на поезде 21 мая прибыли в Москву.
Меньшову Евгению Ивановну определили в камеру № 83 внутренней тюрьмы НКГБ СССР. Ее и ее дочь Валентину, которую так же предстояло привезти в Москву, предполагалось использовать для проведения очных ставок с «Монашкой». В связи с этим Кобулов указал между собой их не связывать и содержать отдельно друг от друга.
Баранников, не отдыхая, вновь уехал в Польшу. Теперь путь его лежал в Люблин за медсестрой Валентиной Ивановной Меньшовой. Он вернулся с ней в Москву вечером 25 мая. Ее поместили на конспиративную квартиру 12‑го отдела 2‑го управления НКГБ СССР, наблюдение за ней вели три сотрудницы указанного отдела, которые Валентине были представлены как хозяйки квартиры. Этих сотрудниц Кобулов предупредил, чтобы в форме НКВД в квартире они не появлялись.
Утром 23 мая 1945 года находившуюся во внутренней тюрьме НКГБ СССР в камере № 83 Е.И. Меньшову посетил сам начальник этой угрюмо-мрачной темницы А.Н. Миронов и предупредил, что сегодня в полдень с ней будет разговаривать один из руководителей советских органов госбезопасности генерал-полковник Богдан Захарович Кобулов. Главный тюремщик потребовал, чтобы она была причесанной и чисто одетой.
Евгения Ивановна собиралась не долго: уложила в пучок свои уже совсем седые волосы и схватила их резинкой. Надела на ноги дамские черные чулки, натянула на них носки из грубой овечьей шерсти, так как ноги у нее постоянно мерзли в этом каземате, и надела любимый вязаный костюм, приобретенный ею когда-то в Варшаве. В карман костюма положила два носовых платка, так как чувствовала, что сегодня придется много плакать. Надела дамские ботинки, старенькие, правда, но выглядели они еще довольно прилично. Затем почистила зубным порошком зубы, припудрилась и стала ждать.
Александр Николаевич Миронов в камере появился полдвенадцатого дня. Оглядев заключенную № 83, он что-то хмыкнул себе под нос, по-видимому, остался доволен внешним ее видом. Затем полковник строго взглянул на пожилую женщину и предупредил ее, чтобы на вопросы генерала она отвечала правдиво. «Ибо только в правде твое спасение», – сказал он.
Они вышли из тюрьмы, опустились несколько ступенек вниз и пошли длинным, длинным коридором. На их пути встречались сотрудники обоего пола, которые удивленно приветствовали Миронова. У некоторых из них в глазах стоял вопрос: «Кто эта бабка и куда он ее ведет?»
На лифте они поднялись на пятый этаж и вскоре вошли в приемную Кобулова, где молодой офицер резал лимон. Это был сотрудник его секретариата капитан Петухов, который все утро занимался сервировкой стола в кабинете первого заместителя наркома госбезопасности. В который уже раз он бегал в генеральский буфет, где буфетчица Катя все передавала ему тарелки и тарелочки с нарезанной сырокопченой колбасой, швейцарским сыром, кульки с разнообразными конфетами, печеньем и пирожными. В последний заход, передавая ему бумажный пакет с апельсинами и яблоками, Катя попыталась спросить, что за прием намечается у генерала, капитан ответил ей почти зло, что ничего не знает и не понимает: «А ты, Катюха, поменьше спрашивай и держи язык за зубами».