Президиум Уральского областного совета, учитывая нависшую опасность над столицей Урала Екатеринбургом и «в виду возможности того, что коронованному палачу удастся избежать народного суда, выполняя волю революции», единогласно постановил расстрелять Николая Романова и всех членов его семьи. Расстрел и уничтожение трупов президиум совета возложил на охрану дома Ипатьева и некоторых рабочих-коммунистов. Хотя в эти дни телеграфная связь между Москвой и Екатеринбургом работала исправно, руководители совета о своем решении Москву не уведомили и санкцию на расстрел Романовых не просили. Они предчувствовали, что Центр вряд ли одобрит их действия, поэтому решили сначала исполнить свое постановление, а затем поставить высших руководителей страны в известность о расстреле Романовых как о свершившемся факте. Мол, дело сделано. Кто будет искать в такой кутерьме виноватых. При этом они считали, что привели лишь давно висевший над «кровавым палачом» акт возмездия ради революции и во имя революции. Давно нужно было это сделать. Ведь царь – символ зарождающегося Белого движения представлял опасность для революции, красного Урала и всей молодой Республики Советов. И мы – члены Уральского совета, ликвидировали, развязали, наконец, этот гордиев узел. Правда, без суда. Но время-то революционное. До судебной ли казуистики. Революция все спишет. Подумаешь, каких-то с десяток людей… царских кровей… Сколько погибло из-за этого палача революционеров? Тысячи. Это месть пролетариата. Пролетариат пощады не знает. Пусть попробует опровергнет кто-нибудь эту истину.
В тот же день, 12 июля 1918 года состоялась встреча военного комиссара Урала, члена президиума Исполкома Уральского областного совета Ф.И. Голощекина и коменданта дома особого назначения, члена коллегии Уральской областной ЧК Я.М. Юровского.
В беседе Голощекин рассказал Юровскому о тяжелом положении на фронте и намеченной эвакуации г. Екатеринбурга. Сказал, что нужно в связи с этим готовиться и к ликвидации Николая II. По его словам, дело это нужно провести надежным товарищами быстро и бесшумно. Голощекин предложил «проделать это прямо в постелях, когда они спят». Юровский военному комиссару заявил, что предложенный им вариант является «неудобным», они сами подумают, как им получше сделать «это» и подготовиться к этой важной акции.
На следующий день председатель Уральского совета пригласил к себе военного комиссара Верх-Исетского совета П.З. Ермакова. Белобородов был в дружеских отношениях с Ермаковым еще с 1905 года, когда они совсем молодыми принимали участие в боях с царскими войсками. Ермаков был профессиональным революционером. В январе 1906 года вступил в партию большевиков, был судим царским судом на три года тюремного заключения.
Являясь военным комиссаром Верх-Исетского совета и командиром крупного красногвардейского отряда Ермаков не раз бывал в доме Ипатьева. Его возмущала та обстановка, которая царила среди охранников царской семьи. Он дважды писал рапорты на имя Белобородова, в которых приводил примеры воровства и пьянства среди охраны, сообщал о грубых нарушениях ими правил несения службы, указывал на разглашение сведений об условиях содержания под стражей членов царской семьи, требовал ограничить, а то и вовсе запретить посещение дома Ипатьева монахиням Тихвинского монастыря и священнослужителям Верхне-Вознесенского собора. В рапортах Ермаков подчеркивал, что такая ненормальная обстановка в доме особого назначения может привести к большим чрезвычайным происшествиям, например побегу самого Николая II или кого-нибудь из членов его семьи.
Белобородов благодарил бдительного военкома и обещал принять меры к устранению отмеченных им и другими товарищами недостатков в охране дома особого назначения, что и было впоследствии сделано.
13 июля в кабинете у Белобородова находились Ермаков и Юровский. Председатель совета налил им из пузатого, немного помятого чайника в стаканы крепкого чая, подвинул тарелку с большими кусками колотого сахара и сказал:
– Ты, Петр Захарович, конечно, в курсе того, как прут на Екатеринбург чехи. Город придется оставить. Жаль, но ничего поделать мы не можем. Силенок его защитить у нас нет. Я думаю, через неделю, а то и раньше Екатеринбург мы сдадим. Военные вообще давали нам еще меньше времени, но мы на заводах подняли рабочих, создали из них несколько дружин и бросили на фронт. Наступление чехов большой кровью пока приостановлено, но ненадолго.
Отхлебывая горячий чай, Ермаков внимательно слушал Белобородова, а сумрачный Юровский сидел, опустив голову, и думал:
– Куда? Куда девать его многочисленную семью? Враг их не оставит в покое.
А председатель Уральского совета продолжал: