Юровский приказал всем спуститься вниз. Не торопясь, гуськом они спустились в полуподвальный этаж и вошли в довольно объемную комнату, 24 квадратных метров, за которой располагалась большая кладовка, не имевшая выхода. Единственное окно имело глухие, хорошо сработанные, двойные рамы. С улицы оно было закрыто толстой железной решеткой. Комната уходила в глубь земли и закрывалась высоким забором.
Комендант попросил их встать вдоль каменной стенки, подальше от окна, так им всем будет безопаснее. Никто из них не был испуган, и все четко выполняли указания. Тут Александра Федоровна заметила, что в комнате нет даже стульев. Комендант дал кому-то команду, чтобы принесли стулья. На один в самый угол села бывшая императрица, а в центре посадили цесаревича Алексея. Юровский вышел и приказал спуститься вниз всей своей расстрельной команде и быть наготове к выполнению задания Уральского совета. Затем он приказал Медведеву выйти на улицу и прислушаться: будут ли слышны выстрелы? И вот Юровский встал напротив Николая II и заговорил:
– Гражданин Романов! Ваши царственные родственники, близкие вам люди как внутри страны, так и за рубежом уже не раз пытались вас освободить. Учитывая это, Совет депутатов рабочих Урала постановил вас расстрелять.
Александра Федоровна и все находившиеся в комнате узники начали креститься, а Николай II произнес только одно слово:
– Что?
Он повернулся к цесаревичу Алексею, пытаясь как бы прикрыть собой сына, и в это время раздался выстрел Юровского, сразившего последнего царя династии Романовых. Начались крики, визг и беспорядочная стрельба расстрельщиков. Некоторые из них стреляли через порог комнаты, не попадали в свои жертвы. Пули ударившись о каменную стенку со свистом и жужжанием отлетали рикошетом, кто-то из палачей был ранен в руку.
Громким матом Юровский приказал остановить стрельбу. Многие жертвы были живы, они стонали, а некоторые затаились. Комендант приказал добить их и стрелять, чтобы меньше было крови, в сердце. Выстрелами из наганов и штыком добили всех.
В это время Павел Медведев, получив команду от Юровского, приказал шоферу Моханову завести на полную мощность мотор грузовика, чтобы поменьше была слышна стрельба. Затем зашел в караульное помещение и объяснил часовым о причине начавшейся стрельбы, постоял, прислушиваясь, некоторое время на улице. И тут вдруг он увидел человека, который стоял прислонившись к дереву и смотрел на дом Ипатьева. Это был военный комиссар Урала Филипп Иванович Голощекин, по-видимому, он очень беспокоился, как его люди справятся с порученным заданием и все это время ходил возле дома, но в дом так и не вошел.
Медведев вернулся в дом, когда там все было кончено: стены были покрыты пятнами крови, а пол от нее даже скользил. Суетившийся Юровский отдавал команду, чтобы трупы выносили из комнаты и укладывали в грузовик. Но тут выяснилось, что нет носилок, в суматохе о них забыли. Кто-то предложил использовать вместо носилок оглобли от саней, натянув на них простыню. Так и сделали, а чтобы было поменьше крови, на оглобли пристроили еще солдатское сукно. Таким же сукном устлали пол кузова. Принимать трупы Юровский поручил Михаилу Медведеву (Кудрину).
Тут до Юровского дошло, что охрана мародерствует, присваивая себе царские ценности. Комендант, пригрозив расстрелом, приказал всем сдать награбленное и поручил своему заместителю Григорию Никулину сопровождать перенос тел. Сам Юровский собрал все находившиеся на виду ценности, в том числе и сданные охраной, и отправил их в комендатуру. Затем по указанию коменданта мыли, чистили и скоблили от крови полы, стены, двери и окно.
Наконец, а было уже начало четвертого ночи, грузовик «выполз» со двора дома Ипатьева и направился по дороге в направлении Верх-Исетского завода. С собой Юровский взял несколько человек из внутренней охраны.
Грузовик двигался по пути, указываемому Ермаковым, так как Юровский в этих местах не бывал и дорогу не знал. Недалеко от Верх-Исетского завода грузовик был встречен группой верховых и людьми, сидевшими в пролетках. Ермаков сообщил, что это его люди. Затем они переехали железную дорогу на Пермь, здесь грузовик был замечен сторожем переезда № 803. Доехали по дороге до горнозаводской железнодорожной линии. Переезд № 184 охранялся сторожем Я.И. Лобухиным в будке. В это время он спал, проснулся от шума грузовика и удивился этому, ведь здесь он никогда не видел автомобилей.
Машина поехала дальше, уже недалеко была и деревня Коптяки, здесь они сбились с пути и попали в топкие, болотистые места. Грузовик засосало, пришлось разгружать тела на пролетки. Уже светало, когда подъехали к урочищу Четырех братьев. Здесь была заброшенная шахта, где, по словам Ермакова, можно было захоронить царскую семью. Но рядом с этой шахтой сидели у костра крестьяне, ночевавшие на сенокосе.
Чтобы сохранить в тайне захоронение царской семьи, Юровский решил удалить оттуда всех крестьян и оцепить эту местность рабочими Ермакова на определенном расстоянии от места предполагаемого погребения, а оставшихся за ненадобностью отправить в город.