Своих людей во главе со Степаном Вагановым Ермаков направил в деревню Коптяки. Этот бывший матрос, хорошо знавший местных жителей, должен был объяснить им сложившуюся оперативную обстановку: мол, совсем рядом находятся войска чехов, поэтому могут быть жестокие бои, крестьяне должны сидеть дома и не выходить в лес и на дорогу. Задержанных в лесу будут строго допрашивать, а непослушных расстреливать.
Оставшиеся с Юровским Ермаков, Никулин и латыш Целмс развели костер и начали стаскивать с убитых одежду. Для того чтобы уничтожить косвенные улики их преступления, они решили ее сжечь. И тут расстрельщики поняли, почему царских дочерей не брали пули. Их защищали, словно кольчуги, объемные лифчики с двойными подкладками и корсеты, сплошь усеянные бриллиантами, алмазами и золотыми вещами. Ценности тут же выпороли, их набралось полпуда. Одежду сожгли. Позже в этих кострах люди находили еще много драгоценностей.
Убитых голыми побросали в шахту, но вода чуть-чуть прикрыла их тела. Тогда Юровский с товарищами попытался взорвать ее гранатами, но ничего из этого не получилось. Чекисты понимали, что место было провалено, так как крестьяне были свидетелями того, как строгие дяди в кожаных куртках, грозившие им наганами, тут что-то делали. Часа в два Юровский оставил Никулина и Целмса охранять шахту с телами, а сам взял ценности и уехал с Ермаковым в Екатеринбург посоветоваться с членами президиума Уральского совета, что делать дальше.
В Уральском совете первым он встретил Г.И. Сафарова, которому доложил о расстреле царской семьи и ее захоронении в шахте. Тот не придал этому никакого внимания, лишь махнул рукой: мол, дело сделано и хорошо.
Тогда Юровский начал разыскивать Ф.И. Голощекина. Товарищ Филипп согласился, что не дело оставлять тела в шахте, и, вызвав Ермакова, приказал ему ехать извлекать трупы. Юровскому посоветовал обратиться к председателю Екатеринбургского горисполкома С.Е. Чуцкаеву, хорошо знавшему местные окрестности, не подскажет ли он место для захоронения Романовых. Тот, подумав немного, ответил, что на Московском тракте имеются очень глубокие заброшенные шахты, где можно спрятать тысячи трупов.
Ермаков, прихватив еду для своих товарищей, не имевших ни крошки во рту уже почти целые сутки, поехал в урочище Четырех братьев, а Юровский, взяв с собой сотрудника Уральского областного ЧК Полушина, отправился на машине смотреть указанные Чуцкаевым шахты. По дороге машина сломалась, и они пешком добирались до места, которое им понравилось. Правда, рядом «жил какой-то народ», но чекисты решили временно их арестовать, отправить в город, а затем отпустить.
Машину шофер никак не мог отремонтировать, но тут показалась пара запряженных лошадей, в пролетке. Знавшие Юровского люди спешили на Верх-Исетский завод. Чекисты потребовали отдать им лошадей, но сидевшие в пролетке воспротивились. Юровский и Полушин схватились за маузеры, тогда заводской люд решил не связываться с грозными чекистами и отдал им лошадей, на которых они и приехали к своим товарищам. Тут у кого-то из них возникло предложение – сжечь тела убитых и дело с концом, но таких специалистов среди них не было. Только один Полушин сказал, что знает, как это делается, но для этого нужен бензин или керосин.
Идея эта пришлась по душе Юровскому, и он решил вернуться в Екатеринбург: за бензином, лопатами и серной кислотой.
Серной кислотой он решил изуродовать трупы, чтобы никто никогда их не узнал. Для перевозки всего этого груза нужна была машина, и Юровский отправился в гараж начальника военных перевозок, где ему предоставили легковую автомашину. Затем он направился к члену президиума Уральского совета комиссару снабжения П.Л. Войкову, который быстро организовал ему выдачу лопат, серной кислоты и бензина.
Заехав в Екатеринбургскую городскую тюрьму, Юровский под расписку товарища комиссара юстиции Уральской области получил десять подвод без кучеров, вместо них Павлом Медведевым были направлены люди из охраны дома Ипатьева. Погрузив всех на подводы, обоз тронулся в урочище Четырех братьев. Туда же Юровский направил грузовик, шофером которого являлся все тот же С.И. Моханов.
Сам Юровский вернулся к П.Л. Войкову и стал ждать «специалиста по сжиганию трупов» Полушина, с которым они договорились встретиться у комиссара снабжения. Прождали до 11 вечера, а он так и не явился. Потом узнали, что чекист поехал к нему верхом, но лошадь попалась норовистая и сбросила неумелого седока. Полушин при этом сильно повредил ногу.
Такая же участь позже постигла и самого Юровского. По-видимому, чекисты были плохими кавалеристами, они привыкли больше к машинам. Так вот, часов в 12 ночи Юровский, не дождавшись Полушина, взгромоздился на лошадь и в сопровождении охранника из дома Ипатьева поехали по дороге в деревню Коптяки. Проехав Верх-Исетский завод, лошадь Юровского в темноте чего-то испугалась, запнулась и рухнула на колени, затем повалилась на бок и придавила правую ногу седока. Юровский провалялся на земле больше часа, пока смог вновь влезть на нее.