Тем временем доктор, сняв у госпожи Альбрехт отдельный домик в саду, занялся приемом больных, которых в этом курортном городке было очень много. Вместе с аптекарем Лопатко доктору удалось хорошо распространить в Силезии свои патентованные лечебные травы «Халяноза» и очень модные тогда растительные хлебцы. Аптекарь Лопатко служил в сыскной полиции, поэтому пользовался влиянием на жителей Вислы. Узнав об этом, Наталья поняла, зачем отец Люкс дал им рекомендательное письмо к этому господину.
В Висле доктор представлял Наталью как свою морганатическую жену Наталью Меньшову-Радищеву, хотя он иногда просил называть ее своей фамилией. Она на это редко соглашалась, так как среди евангелистов Вислы царили довольно свободные нравы.
Однажды доктор взял с нее слово, что она раз и навсегда поставит крест на имени Татьяны Романовой. Наталья любила доктора, поэтому дала ему такое обещание. Кроме игры на органе в костеле, она учила детей пению, насыпала в коробки травы «Халяноза» и помогала доктору лечить больных. Все свободное время, которого у нее было совсем мало, посвящала чтению научных медицинских книг. Так они и жили примерно до января 1936 года.
Однажды в их квартире появился евангелистский пастор Франко и заявил, что хочет разговаривать с Натальей наедине. Это ее очень удивило, так как этого пастора она видела всего 2—3 раза. И вот, когда они остались наедине, пастор, не говоря ни слова, протянул ей номер газеты «Тешинская звездочка». Провинциальная газетенка щедро сыпала сплетнями и остротами насчет дочери царя Николая II католички Татьяны. Смеялась газета над врачом, который оставил завидное служебное положение в Варшаве, бросил красавицу жену. Все для «призрачной, мнимой дочери Николая II».
– Ну, какое же отношение имеет все это ко мне? – спросила она гневно у пастора.
– Но ведь это пишут о вас, и только о вас. А если так, вы не имеете никакого права служить католикам и быть католичкой вообще. Вы должны играть на органе – это так. Но, где должны вы это делать? – говорил все громче и громче пастор Франко. – В евангелической святыне ваше место. Ваша мать – царица России, замученная красными варварами, не была православной, не была и католичкой – она родилась среди немецкого народа на лоне нашей церкви. Вы обязаны служить родине своей матери.
Наталья прервала напыщенную речь пастора, повторив несколько раз, что «происходит из обыкновенной русской семьи, которая ничего общего с царской семьей не имеет», назвала собственную фамилию, которую он уже, конечно, много раз слышал.
– Не рассказывайте, сударыня, глупости, скоро даже каждый ребенок будет знать, что Татьяна Романова и Наталья Меньшова-Радищева представляют собой только одну Татьяну Романову.
Разговор принимал неприятный характер, и Наталья попыталась уйти из комнаты, но пастор своей фигурой закрыл от нее дверь.
– Нет, – заговорил опять пастор, – вам не удастся увильнуть, пока я всего не скажу. Мы хотим, чтобы вы перестали играть в католической церкви, вместо этого вы перейдете в евангелическую церковь, мы будем вам хорошо платить. Это пока. А потом еще все скажу.
Она гордо ему ответила:
– Играть на органе в евангелической святыне не буду, тем более за плату, потому что только Иуда продал Христа за деньги. И с ним от всякого сотрудничества отказываюсь.
– Я жду три дня, потом поговорим иначе, – угрожающим тоном ответил пастор и, не простившись, вышел из квартиры.
От доктора она скрыла посещение пастора, но газету со статьей показала. Он сильно расстроился. Прошло три дня, и пастор явился вновь. Доктор не любил евангелистов вообще, а пастора в особенности, поэтому приветствовал его весьма холодно.
– Чем могу служить вашему преподобию, – любезно спросил он пастора.
– Я пришел не к вам, а вот к ним, – кивнул Франко головой в сторону Натальи.
– В чем же дело? – спросил у нее доктор.
– Дело в газете, которая ошиблась, – очень просто ответила она.
– А вам какое до всего этого дело? – уже совсем остро спросил доктор пастора.
– Дело мое во всем, потому что я пастор Вислы. Кроме того, вы, доктор, держите себя с больными, как будто имеете намерение вести здесь католическую пропаганду, но это вам не удастся. Скажите, почему ваша морганатическая супруга Наталья играет бесплатно на органе в католической святыне. Все это мы – евангелисты – приписываем только вашему влиянию, потому что она благодаря своему происхождению должна быть ближе к евангелистам.
Доктор прервал пылкого пастора:
– Что за бредни? Может, вы больны? Какое происхождение? Перед вами русская женщина-католичка. Причем здесь евангелисты?
– Пропаганда, католическая, пропаганда на Силезии, – выходил из себя пастор.
– Ну, что же вы хотите? – спросил доктор пастора.
– Я имею доказательства, что госпожа Наталья имела мать-немку, которая перед замужеством была близкой своему народу и религии.
– А я имею доказательства, что вы дурак, – прервал доктор пастора и прибавил, показывая на дверь: – Вот Бог, а вот порог, и чтобы я больше вас у себя не видел. Поняли?
Пастор, конечно, хорошо понял, что сказал доктор, побелел, но спокойно сказал доктору: