– Или вы извинитесь, или вам будет очень плохо в Висле.
– Вон! – ответил одним словом доктор.
Пастор поднял кулак и прокричал:
– Ну, вы попомните евангелического пастора! Проходя улицей под окнами кабинета, он еще раз погрозил кулаком в воздухе.
На следующий день к ним пришла невеста пастора Ханка Пильх и начала убеждать их в необходимости извиниться перед Франко. В заключение примирительной проповеди она сказала:
– Если вы и доктор не извинитесь, не могу представить вашей дальнейшей жизни в Висле, где пастор – все. К тому же Франко грозит запретить публично всем евангелистам лечиться у доктора Красовского. И другие неприятности грозят вам, если вы не помиритесь с пастором. Но ни о каком примирении доктор не хотел и слушать, хотя их уговаривали многие знакомые и соседи.
И тут началось.
Возвращаясь как-то утром из церкви, Наталья, к своему удивлению, увидела, что кто-то с ворот дачи сорвал объявление доктора о приеме больных. Доктор тоже встретил ее с печальной новостью: госпожа Альбрехт прислала в это утро свою дочь Ирину и отказала в квартире, дав срок месяц на то, чтобы найти другое помещение.
О причинах отказа не надо было спрашивать – причиной была ссора с влиятельным пастором. В этот день ни один больной не посетил кабинет доктора. Поиски новой квартиры не привели к успеху, все отказывали.
Все были против них, даже миролюбивый аптекарь Лопатко отказался заниматься продажей трав «Халянозы». Они остались совершенно без средств, задолжав хозяйке квартиры, которая, несмотря на март месяц, перестала отапливать комнаты квартиры, а зима в это время была очень суровая.
И вот однажды Наталья получила письмо от отца Раймонда Люкса. В письме он просил Наталью убедить доктора в необходимости переезда в г. Иорданов Краковской губернии.
«Там вы будете среди католиков и среди чудесной горной природы. Только пожив в Иорданове, вы сможете вернуться в Варшаву, – писал он. – Но этот совет представьте доктору, как будто бы от себя. А деньги, скажите, что получили от матери», – наставлял он Наталью в письме. Одновременно с письмом отец Люкс прислал ей и денег, правда, сумма была незначительной, но они помогли им прожить какое-то время и раздать часть долгов.
Наталья в тот же день представила «свой» план доктору. Удивили его только «деньги от матери». Он сказал:
– Если ваша мать или покровительница начинает нам помогать, то скоро наступит конец мира.
На другой день они начали собираться в дорогу. Они вынуждены были оставить хозяйке в счет погашения долга шелковую мебель из салона. Им остался только врачебный кабинет доктора. Через несколько дней они покинули Вислу.
Иорданов оказался милым, расположенным в высоких горах городком, как бы спрятанной жемчужиной. Они сравнительно легко сняли хорошенькую квартиру из трех комнат с кухней у господ Белоньских, имеющих внизу этого дома маленькую столовую.
Желая себе немножко облегчить жизнь, Наталья попросила доктора выписать из Ченстохова Евгению Ивановну Меньшову, на что он ответил:
– Я не чувствую особой симпатии к вашей покровительнице или матери, но, если это вам нужно, пусть приедет.
Через некоторое время ее мать поселилась в их квартире, занимая отдельную комнату. Доктора начали посещать много больных, и они зажили в достатке. Наталья думала, что мать будет заниматься небольшим их хозяйством, но вскоре убедилась, что ко всякому труду она имеет непреодолимое отвращение, поэтому, находясь у них в Иорданове, целыми днями на что-то намекала, была всем недовольна и считала великим унижением присматривать за работой домработницы.
К марту 1937 года отношения доктора с ее матерью стали такими натянутыми, что вместе с ней жить стало невозможно, поэтому та уехала обратно в Ченстохов. А доктор решил посетить Варшаву и аптечную фирму «Венда», которая распространяла его лечебные травы. Наталье не хотелось покидать тихий Иорданов, но противиться желанию доктора не стала.
В начале мая они после трехлетнего отсутствия приехали в Варшаву и остановились в меблированных комнатах госпожи Лесиньской и в этот же день пошли по делам доктора. Он продал фирме «Венда» все права и патент на «Халянозу» за 1500 злотых, и она, изменив название на «Камицину», стала широко распространяться по Европе.
А варшавские газеты не забыли их. Через несколько дней после их приезда в «Червонном курьере» появилась обширная статья под названием «Фильмовая история». В ней какой-то господин умудрился опять описать с начала и до конца поездку Натальи в Белград и сделать несколько игривых намеков на ее отношения с доктором и страдания супруги Марии. Статья кончалась словами: «Но напрасно госпожа М. ждет мужа… доктор не вернулся и не вернется».
Они поспешили в Иорданов, где доктор стал усиленно работать над книгой, касающейся метапсихики, под названием «Тайны». Только теперь Наталья поняла, почему доктор поторопился продать «Халянозу» – деньги эти он истратил на издание своего научного труда, который, однако, в католической Польше не имел успеха.