В октябре 1937 года они переехали в Варшаву, сняли квартиру на улице Жимирского, дом 3, где доктор принимал больных и работал в фирме «Венда». Он много работал, а Наталья страдала от одиночества. Однажды она получила от матери письмо, в котором та в довольно таинственных выражениях писала, что познакомилась с каким-то инженером из Петербурга, который спрашивал ее адрес. Она дала его, так как думала, что этот очень умный господин во многом поможет ей. Советовала Наталье жить самостоятельно, намекала на то, что ей не нужен доктор Красовский.
Однажды в отсутствие доктора кто-то позвонил. Домработница сообщила, что какой-то седой как лунь господин желает ее видеть. Она вышла в маленький садик и увидела пожилого, одетого во все черное мужчину, который представился Александром Александровичем Петроконьским, ему было 88 лет. Он поведал, что белградские газеты произвели своими известиями огромное впечатление на него и что он чувствует себя обязанным перед Богом поддерживать всячески «чудесно спасшуюся дочь царя Татьяну».
Наталья сказала, что он ошибается, она – Наталья Меньшова-Радищева и что газеты хорошо посмеялись, но старичок разгорячился, назвал ее глупой.
– Газеты, однако, сомневаются и время от времени пишут о вас, – сказал он. – Но я верю вашей спасительнице Евгении Ивановне Меньшовой, которая, как святая женщина, не может говорить неправду. Я верю ей, она мне присягала, что вы дочь царя, Татьяна Романова.
А.А. Петроконьский проживал в Варшаве, на улице Маршалковская, 15, кв. 14. Познакомившись с Натальей, он часто стал бывать у них. Отношение инженера к доктору почему-то после нескольких его посещений испортилось. Они не доверяли друг другу. Доктор почему-то брезгливо относился к инженеру, называя его «святошей». Инженер, в свою очередь, говоря с Натальей наедине, уверял ее, что доктор страдает манией величия. Но несмотря на это, инженер продолжал часто посещать их.
Наталья узнала, что он бывал в Риме, был близок с некоторыми папами. Познакомившись с ней, Петроконьский известил всех знакомых епископов и кардиналов, что Татьяна Романова «чудесно» спаслась.
Не спрашивая ее согласия, он написал его преосвященству митрополиту Львовскому Андрею Шептицкому, который первый откликнулся и написал ей длинное чопорное письмо, в котором назвал ее «боголюбивой и богоспасаемой принцессой Татьяной».
Таким образом, завязалась оживленная переписка с митрополитом графом Шептицким, который вскоре после писем, никогда ее не видя, начал засыпать подарками и через инженера Петроконьского посылать деньги.
В одном из писем митрополит извинился за «непрошеное вмешательство» в ее дела, но подчеркнул, что не считает приличным, чтобы она пользовалась средствами доктора. Кроме того, он вспомнил, что от святой католической церкви-матери никому не стыдно брать. В конце концов, Наталья тоже пришла к убеждению, что лучше иметь свои собственные средства.
С Каковским отношений Наталья не возобновляла, она боялась его. Так наступил следующий год. Жизнь в Варшаве была монотонной, доктор много работал. Как-то Наталья получила значительную сумму денег из Львова от Шептицкого. Она долго терзалась мучениями совести и решила, что лучше нуждаться, чем его обманывать.
Наталья написала письмо графу во Львов, где как на исповеди, просила ее понять и не присылать больше денег. Вскоре она получила от его преосвященства ответ, в котором он писал, что хорошо, слишком хорошо знает прошлое Натальи Меньшовой-Радищевой, но тем не менее не перестанет ею заниматься как особой, нужной католической церкви.
После этого Наталья спокойно принимала от него помощь, и переписка их продолжилась. Доктор в ее дела не вникал, своими поступками она с ним не делилась.
В мае 1938 года Наталья неожиданно получила повестку от Городского староства Варшава-Прага. Отделение, которое занималось жителями Варшавы – иностранцами, приглашало ее для проверки документов. Она жила по своему заграничному паспорту, который оформлял доктор для поездки в Югославию. В старостве ее подробно расспросили обо всем, что касалось ее жизни, начиная с детства и жизни в Калуге. Чиновник подробно все записывал, а когда окончил писать, сказал ей:
– Выходит, что газеты о вас всем врали.
Потом попросил фотографию, необходимую для паспорта. Через несколько дней ей выдали постоянный паспорт для русских эмигрантов.
В середине июня Наталья очень серьезно заболела вследствие укуса ядовитой мухой. У нее поднялась температура, доходившая в течение двух недель до 40,6о. Вызванные доктором врачи (сам он боялся ее лечить) не давали никакой надежды на выздоровление. И вот тогда-то около них начались происходить непонятные события.
Однажды утром, когда состояние ее было совсем критическим, в их квартиру кто-то позвонил. Домработница сказала, что пришли какие-то господа и желают говорить с доктором. Через некоторое время доктор вернулся к Наталье, и она, взглянув на его лицо, поняла, что он был чем-то сильно расстроен. Она спросила:
– Что случилось?