Митрополит, когда ему доложили о приезде инокини из монастыря Святого Василия, приказал тут же пропустить ее к нему. Как только его преосвященство увидел Наталью, на его бледном лице появилась слабая улыбка, он с трудом поднял распростертые руки, готовый обнять ее, чувствовалось, что митрополит очень рад появлению этой женщины. А она глядела на Шептицкого, такого недавно еще деятельного человека, и не могла узнать его. Это был живой труп, так он изменился. Однако, несмотря на слабость, он расспросил ее о жизни монастыря и кознях матушки Моники. Митрополит внимательно слушал ее, задавая иногда вопросы. Потом взял в свою холодную ладонь ее руку и слабым, еле слышным голосом произнес:
– Таисия, дорогуша, ты видишь, что дни моей жизни сочтены. Свидание наше, по всей видимости, последнее, поэтому всегда помни, что только святая католическая церковь позволила тебе носить фамилию той особы, под именем которой ты живешь в монастыре и продолжаешь ее жизнь. Об этом свидетельствуют и те документы, которые мы тебе изготовили, поэтому церковь имеет право на твое имя.
Шептицкий надолго замолк, а Наталья сидела с опущенной головой, шептала молитву и просила Бога уменьшить страдания этому немощному человеку. Вот он еле сжал ее руку своей холоднеющей ладонью и слабым голосом продолжил:
– Рукописи пока останутся у меня. Если Бог продлит мне жизнь – окончу, если умру – постарайся их дописать и издать в Америке. С Америкой Россия пока считается. Германия войну проиграла. После войны съезди в Англию и добейся свидания с принцем Эдвардом, с ним можешь быть совершенно откровенной, он поможет тебе. Запомни, что тебе нельзя делать – никогда не говори откровенно с матушкой игуменьей Моникой Полянской «о своем происхождении», это только осложнит работу церкви с тобой. Она должна быть оружием, через которое Рим будет руководить тобой.
Митрополит опять замолчал. Инокиня чувствовала, как трудно его преосвященству, но он улыбнулся ей и продолжил:
– Потом переезжай на постоянное жительство в Италию, где под руководством Ватикана займешься научной работой против безбожников и, в частности, против безбожия своей родины. В Риме будешь воспитывать молодых монахинь ордена Святого Василия Великого. Будущий митрополит Иосиф Слипый извещен о тебе, но он ничего не должен знать о наших планах. Исповедоваться ты у него не должна. А пока. Пока, Таисия, в монастыре избегай русских, я советую тебе никому не признаваться, что ты русская. Иначе, уверяю тебя – погибнешь.
Митрополит тяжело вздохнул и закрыл глаза, давая понять, что аудиенция закончена.
Инокиня поцеловала его в бледный лоб, попрощалась и тихо вышла из комнаты. Разговор с его преосвященством был для нее последним. 1 ноября он умер.
Вернувшись в монастырь, Наталья принялась за свою тяжелую работу в приемном покое больницы. В Подмихайловце и близлежащих селах советская власть только-только начала зарождаться. Войск ее в этом районе почти не было, поэтому националисты чувствовали себя здесь хозяевами. По их законам, а это были законы джунглей, законы сильного, законы автомата и виселицы, жило все население. Крестьяне содержали бандитов на полном продовольственном обеспечении, и не дай бог кто-нибудь из селян отказывался платить им дань, его ждал суд – суд скорый и жестокий.
В производстве «важняков» часто были дела, которые исполнялись по личному указанию И.В. Сталина, министра внутренних дел СССР Л.П. Берии, министра госбезопасности В.Н. Меркулова.
В 1945 году важным для руководителя следственной части по особо важным делам Л.Е. Влодзимирского и его личного состава стало уголовное дело на арестованных в Польше и привезенных в Москву членов т.н. «лондонского польского правительства» и руководителей Армии Крайовой. Этим делом И.В. Сталин устранял политических конкурентов, расчищая путь своим коммунистическим ставленникам в Варшаве. Оно завершилось громким показательным процессом в Москве («Процесс 16‑ти»).
Л.П. Берия считал дело «Монашки» также очень значительным в когорте всех тех расследований, которые вели сотрудники следственной части.