Царская прислуга пыталась выведать, куда повезут царскую семью, но это ей выяснить также не удалось. В разговорах между собой все выражали надежду, что их отправят в Крым.
Керенский об отъезде царской семьи разговаривал в присутствии коменданта Царского Села Мациева и уполномоченного комиссара Временного правительства по Царскосельскому дворцовому управлению барона Б.Л. Штейнгеля.
Министр юстиции сказал им, что в царский конвой отправятся три роты гвардейцев, расположенных в Царском Селе, обязательно каждая с пулеметом. Кроме ротного командира, в роте полагалось еще два младших офицера, которые обязательно должны утверждаться полковым комитетом. Керенский предупредил, чтобы все стрелки были одеты в новое теплое обмундирование, и им выдали соответствующее новое снаряжение.
В отряд под руководством Кобылинского вошли отборные солдаты из 1‑го, 2‑го и 4‑го гвардейских полков, почти все Георгиевские кавалеры, отличавшиеся и «внутренней дисциплиной и военным видом – опрятностью». 337 стрелкам и 9 офицерам Временное правительство обещало большие командировочные.
В состав «отряда особого назначения» Кобылинского, предназначавшегося не только для сопровождения поезда, но и для несения охранной службы при бывшей царской семье в месте ссылки, вошли:
1. Начальник хозяйственной части отряда капитан Ф.А. Аксюта.
2. Адъютант отряда – прапорщик Н.А. Мундель.
3. Делопроизводитель по хозяйственной части Н. Грельков.
4. Отрядный врач В.Н. Деревенко.
Отъезд был назначен на 30 июля, но что-то там не сложилось, и отъезд перенесли на 31 июля. Вечером 30 июля в Царское Село к барону Штейнгелю прибыл Керенский и, вызвав Кобылинского, приказал ему доставить в Александровский дворец брата Николая II Михаила Александровича.
Удивленный Евгений Степанович спросил министра:
– Где же я его найду?
Керенский быстро ему ответил:
– Поезжайте, полковник, во дворец Бориса Владимировича, там вы его застанете.
Действительно, Кобылинский в указанном дворце нашел Михаила Александровича. Они приехали в Александровский дворец, прошли через кухонный подъезд и вошли в приемную комнату, где находился Керенский, караульный начальник и дежурный по караулам. Керенский с Михаилом Александровичем вошли в кабинет Николая II, а офицеры остались в приемной.
О чем разговаривали два брата, они не слышали. Встреча длилась всего 10—15 минут. Как впоследствии рассказывал своим приближенным Николай II, «с Мишей они почти не говорили, лишь смотрели друг на друга, тяжело вздыхали и чуть не плакали». Если и были сказаны какие-то слова, то они были малозначительными, чисто бытового характера.
Это была последняя встреча двух братьев. В марте 1918 года Михаила Александровича выслали из Гатчины в Пермь, на Сибирской улице в гостинице «Рояль» жил он под арестом со своим секретарем англичанином Джонсоном и двумя слугами. В конце мая 1918 года обстановка в Перми осложнилась: на окраинах города рыскали белогвардейские отряды, в связи с чем поползли слухи, что Михаил Александрович вот-вот сбежит. На узком коллегиальном заседании Пермской губчека, в котором принимали участие председатель губчека Павел Иванович Малков, председатель Оханской уездной ЧК Николай Михайлович Быстрых, секретарь Мотовилихинского комитета партии большевиков Г.И. Мясников и начальник общей части Пермской губчека Трофимов, решили выкрасть великого князя из гостиницы, убить его, а по городу распустить слухи о его побеге.
За подписью П.И. Малкова был выписан ордер на арест великого князя, причем подпись «видоизменена», так как ее хорошо знал Михаил Александрович. С этим ордером Быстрых и еще три сотрудника в ночь на 13 июня 1918 года на двух фаэтонах подъехали к гостинице «Рояль» и, войдя в номера великого князя, предъявили ему ордер и объявили его арестованным. Великий князь усомнился в подлинности ордера, ему не понравилась искаженная подпись Малкова, он был намерен выяснить по телефону в губчека его подлинность, но Быстрых с товарищами к телефону Михаила Александровича не подпустил и приказал тому быстро одеваться. С ним поехал его секретарь англичанин Джонсон. В фаэтоне их привезли на газовый завод в Мотовилиху, где они были расстреляны, а тела их сожжены.
После их отъезда администрация гостиницы запросила по телефону губчека, был ли ордер на арест великого князя, откуда ответили, что такого ордера они никому не выдавали. Председатель Пермской губчека Малков обзвонил многие городские инстанции, заявив, что великий князь кем-то похищен. 15 июня 1918 года в местной газете была помещена заметка о похищении Михаила Александровича. Для его розыска и задержания на ноги были подняты все участки милиции, угрозыска и воинские части. По городу долго ходили слухи, что Михаил Романов сбежал и находится за границей.