Получив указание садиться, Евгений Степанович сел и с интересом стал разглядывать невысокого, худощавого генерала от инфантерии, о котором так много уже говорили в России. А генерал, просматривая какие-то документы, сказал:
– На вас, полковник, будет возложено особое поручение. И замолчал.
Кобылинский спросил:
– Какое поручение, гражданин генерал?
Корнилов ему сердито ответил:
– Это вас не касается, полковник. Можете идти и ждите.
На этом разговор с Корниловым закончился. Поздним вечером на квартиру Кобылинского позвонил начальник штаба Петроградского военного округа генерал Рубен Масальский, который приказал завтра явиться в 9 часов утра на Царскосельский вокзал. Корнилов на вокзал прибыл с некоторым опозданием, но приветливо поздоровался с Кобылинским. Устроившись в купе, когда поезд тронулся, сказал:
– Вы, полковник, назначаетесь комендантом Александровского дворца, а у меня имеется предписание Временного правительства арестовать Александру Федоровну и детей.
В журнале заседаний Временного правительства от 7 марта записано:
Прибыв в Царское Село, Корнилов и Кобылинский на автомобиле приехали в Александровский дворец, где генерал собрал всех находившихся в нем лиц в приемной и, обратившись к обер-гофмаршалу императорского дворца Павлу Константиновичу Бенкендорфу, заявил, что он желает видеть Александру Федоровну и просит Павла Константиновича узнать, когда она может его принять.
Вскоре вернувшийся Бенкендорф сказал, что через полчаса Александра Федоровна готова принять генерала. Прошло полчаса, а может, и больше. Корнилов подозвал одного из лакеев и попросил узнать, когда же Александра Федоровна его примет?
Тот вернулся быстро и сообщил, что Александра Федоровна готова его принять. Корнилов приказал всем оставаться в приемной, а сам с полковником Кобылинским поднялся на второй этаж. По указанию сопровождавшего лакея они вошли в одну из комнат, куда через некоторое время вышла Александра Федоровна, поприветствовавшая их кивком головы. Корнилов и Кобылинский ей поклонились, после чего генерал сказал:
– Александра Федоровна, мне приказано объявить от имени Временного правительства, что вы считаетесь арестованной.
Взволнованный генерал Корнилов затем попросил Кобылинского выйти и подождать его у дверей. Наедине генерал разговаривал с государыней не больше десяти минут. О чем был разговор Корнилова с Александрой Федоровной, генерал ему не сообщил. Однако, уходя, он заявил бывшей императрице, что теперь все инструкции Временного правительства будут исходить через нового коменданта дворца полковника Кобылинского.
Внизу Корнилов объявил царским сановникам и челяди, что Александра Федоровна по решению Временного правительства арестована и, если кто из них пожелает разделить ее участь со своей, тот может остаться, кто не желает – может уходить, предупредив всех, что выхода больше не будет. Остались все, за исключением Алексея Алексеевича Ресина – генерал-майора свиты, командира собственного Его Императорского Величества сводно-пехотного полка. Нижние чины не оставили его в должности командира полка, на его место они избрали полковника Лазарева.
Всего вместе с Александрой Федоровной, ее сыном и дочерями таких набралось 16 человек. Правда, позже, 21 марта по указанию Керенского, были арестованы графиня А.А. Вырубова и жена капитана 1‑го ранга Л. Ден, которые были помещены в Петропавловскую крепость.
В этот же день, то есть 8 марта, по указанию Л.Г. Корнилова сменили и царский конвой из сводного пехотного полка на лейб-гвардии стрелковый полк. Как показывал арестованный 18 июля 1927 года ярославскими чекистами Кобылинский, караул был усилен до 100 человек. Это делалось, потому что Временное правительство боялось самосуда над представителями царской фамилии.
Заменив охрану во дворце, Корнилов с Кобылинским направились в городскую ратушу, где полковник был представлен вновь избранному городскому совету, после чего генерал уехал, а вновь назначенный комендант остался в Царском Селе.
Поздно вечером к нему в ратушу пришел командир зенитной батареи капитан Климов и сообщил, что его зенитчики нашли могилу Григория Распутина, раскопали ее, вытащили цинковый гроб, изъяли деревянную икону. Климов просил полковника дать ему указания, что делать с трупом. Пришлось Кобылинскому по этому вопросу звонить Корнилову. Тот пообещал связаться с председателем Временного правительства Л.Г. Львовым и ответить ему.