Монашка полностью

Прошу обо мне не беспокоиться… Моя судьба решена – не буду бояться, не буду расстраиваться…

Новая Москва прекрасная, как сон – думаю, что напишу много интересных вещей в своем дневнике. В Москве совсем не чувствуется войны, не так как в Галиции… Боюсь за судьбу мною уважаемого господина Ивживича, так как знаю, что Варшава очень сильно пострадала. На мое письмо прошу ответить в адрес монастыря, куда скоро я должна вернуться.

Желаю Вам здоровья и остаюсь преданная Христу.

С. Таисия Романова.

P.S. Это письмо Вам передаст русский офицер, через которого Вы можете мне ответить.

Т.Р.».

Таисия поставила точку, затем взяла конверт голубого цвета и вложила в него только что исписанный листок. Потом она заклеила, подписала на нем адрес и, протягивая его Садовнику, сидевшему рядом с ней за газетой, сказала:

– Александр Петроконьский знает меня еще по Петербургу. С детства. Он работал почти 30 лет инженером-строителем при дворе. Участвовал в разработке проектов строительства Сибирской железной дороги и Московской окружной железной дороги. При сдаче этих важных объектов сопровождал моего батюшку и маму, выезжавших на их освящение. После Октябрьского переворота Петроконьский выехал в Варшаву, где я часто с ним встречалась. Очень добрый, порядочный человек. До последнего времени я переписывалась с ним.

Потом Таисия написала письмо доктору Францишке Чижиковскому, проживавшему в Варшаве, на улице Пиуса IX, в доме 2, квартире 5, у которого, как заявила она Садовнику, лечилась. Она писала:

«Многоуважаемый господин доктор!

Шлю Вам привет из дорогой моему сердцу Москвы, которую я осматриваю с разрешения своей игуменьи. Я здесь с одной монашкой из нашего монастыря. Жизнь прекрасная и я, наконец, могу ничего не бояться! Большое спасибо Вам за все, что было хорошего. Передайте от меня привет княгине Собанской.

Я чувствую себя хорошо».

Она надолго задумалась, а затем тяжело вздохнула, подписалась и поставила дату:

«С. Таисия – Татьяна Романова

30 марта 1945 г.».

Передав и это письмо Садовнику, она принялась за третье, адресованное настоятелю монастыря Святых Отцов Паулинов в городе Ченстохове его преподобию отцу Альфонсу Енджиевскому, бывшему много лет назад редактором газеты «Колокол» в Петербурге, знавшему ее как дочь Николая II. В нем она писала:

«Преподобный Отче!

Пишу это письмо из Москвы, здесь нахожусь уже десять дней. Чувствую себя здесь хорошо и все опасения оказались напрасными… Здесь… в Новой России мне не нужно ничего бояться. Москва очень-очень красива… Много нового… Получаете ли Вы известия от нашего доброго петербургского знакомого – господина инженера Петроконьского. Передайте мой привет и мое письмо уважаемой госпоже Евгении Ивановне.

Желаю Вам всего лучшего.

Таисия Романова.

30.III.45 г.».

Затем она принялась за письмо Евгении Ивановне Радищевой. Таисия временами вздыхала, охала, а, протягивая очередной конверт Садовнику, сказала:

– Письмо это уже пожилой, благородной женщине, спасшей меня в Екатеринбурге. Это она, Евгения Ивановна, смогла вывезти меня из города, где нашла свой конец вся наша семья. Она привезла меня в Киев, откуда помогла перебраться в Польшу. Хорошая, милая женщина.

Своей спасительнице Таисия писала:

«Дорогая Евгения Ивановна!