Выполнение этого задания Борщев поручил группе чекистов во главе с молодым еще, но очень амбициозным заместителем начальника 2‑го отдела УНКГБ по Свердловской области майором госбезопасности А.Д. Пономаревым. Тимофей Михайлович прекрасно знал своего подчиненного, перепроверять порученное ему задание не надо было.
4 мая 1945 года Пономарев доложил Борщеву, находившемуся в командировке в Москве, в НКГБ СССР, что его задание выполнено. На основании официальных, агентурных данных и свидетельских показаний установлено, что Ново-Тихвинский монастырь действовал до 1922 года, затем был закрыт советской властью. В 1918 году его настоятельницей была игуменья Магдалина, которая в 1933 году умерла в Свердловске в квартире, приближенной к ней монахини М.Г. Паниковской.
Опрошенная Пономаревым Мария Григорьевна Паниковская сообщила, что игуменья Магдалина у нее на квартире проживала с 1929 года. От нее она ничего не слышала о связях монастыря с домом Ипатьева и фамилию Радищевой слышит впервые.
Аналогичные показания также дали бывшие монахини В.Ф. Иванова и И.Ф. Алексеева. Бывшая келейница игуменьи Магдалины А.К. Костоусова показала, что она слышала от игуменьи Магдалины о расстреле Николая II и всей его семьи. Однако, о какой-либо связи Ново-Тихвинского монастыря с семьей бывшего русского царя ничего не знает. Не слышала она о пребывании в монастыре Е.И. Радищевой, несмотря на то, что, проживая в одной половине с игуменьей Магдалиной, знала почти всех лиц, приезжавших к ней в монастырь.
Майором Пономаревым установлено, что дом Ипатьева в период проживания в нем царской семьи посещал для совершения богослужения бывший священник Екатерининского собора Меледин Анатолий. В 1932 году он уехал в Ленинград, где и скончался.
В свое время Меледин рассказывал, что ему пришлось служить молебен царской семье в доме Ипатьева, но говорить с кем-либо из них было нельзя, так как при богослужении присутствовала охрана, запрещавшая всякие разговоры.
Установленный чекистами бывший священник церкви Ново-Тихвинского монастыря – И.Ф. Покровский служил с 1915 года по день закрытия монастыря. В 1918 году он был близок к руководству монастыря и хорошо знал, что связи монастыря с домом Ипатьева не было. Об этом же рассказал и бывший дьякон монастыря П.Н. Топорков.
В действительности, с согласия Л.П. Берии, их решено было поселить на даче Главного управления НКВД СССР по делам военнопленных и интернированных, располагавшейся в этой деревне, рядом с дачей 6‑го управления НКГБ СССР.
Роль хозяйки этой дачи, согласно утвержденному плану, играла подполковник госбезопасности начальник отделения 4‑го управления НКГБ СССР Елена Владимировна Хорошкевич, а лейтенант госбезопасности Николай Смирнов, сотрудник ГУПВИ НКВД СССР выполнял различного рода поручения по обслуживанию «Монашки».
Какое-то время жизнь там текла спокойно. Таисия успокоилась и не могла налюбоваться на своего полковника, с которым у нее завязались интимные отношения. Временами казалось, что она может быть счастлива, но, с одной стороны, ее стеснял монашеский сан, а с другой – была сплошная неизвестность. Не раз ее задумчивость прерывал ее любимый, спрашивая о ее мыслях. Она улыбалась, рассказывала ему о жизни в монастырях.
Однажды Садовник приехал из Москвы сильно расстроенным и с порога прямо заявил:
– Знаешь, дорогая, мне не верят, что ты Татьяна Романова. Как я ни стараюсь там доказать обратное, ничего не получается. Так кто же ты?
Она прильнула к его широкой, такой теплой груди и, тяжело вздохнув, вымолвила:
– Я монахиня Таисия – Татьяна Романова, вторая дочь Николая Александровича, чудом спасшаяся от расстрела. Ты, дорогой, никому об этом не доказывай. Бог во всем разберется, и будет только так, как выгодно Всевышнему.
И она перекрестилась, а полковник долго смотрел в ее голубые глаза, затем поцеловал и сказал, что сегодня надо будет сфотографироваться, для чего через час-другой приедет фотограф. Сняться надо будет в цивильной, то есть гражданской одежде.
Таисия удивленно смотрела на Садовника, ведь ее совсем недавно в квартире генеральши Мельниковой снимали в монашеском каптуре. И вот теперь надо сняться в гражданской одежде. Зачем? Что все это значит? Ведь сниматься без монашеского каптура не позволяет положение ордена Святого Василия. Об этом знает полковник, которому она не раз говорила об этих правилах. Как только она не отказывалась, но Садовник настоял на своем. Таким настойчивым она его еще не видела. С этих пор она решила полковника в свои личные дела не посвящать.