Того, что всегда боялась после ночи с 16/17 июля 1918 года, теперь бояться уже мне не нужно… Вас еще раз благодарю за свое спасение – это никогда не забуду. Нахожусь в Москве, где со стороны русских меня встретил хороший прием – нет таких, которые уже не простили бы ошибки прошлого. Москва теперь очень красива. Здесь по-прежнему много молятся. Все также прекрасен старый Кремль… Когда увидимся, расскажу больше, а пока крепко целую.
Таисия Р.
Будьте добры, ответьте мне на мое письмо через русского офицера, который к Вам придет.
Т.Р.
30.III.45 г.».
На конверте каллиграфическим почерком было указано:
«Ченстохов, Волхоньская, 8.
Евгении Ивановне Радищевой».
Таисия взяла очередной листок бумаги, задумчиво улыбнулась и произнесла:
– Это письмо, Николай Арсентьевич, моей подруге, дочери Евгении Ивановны. Врачу-психиатру Люблинского госпиталя Святого Иоанна. Она мне много помогала как в Киеве, так и в Польше.
Письмо, адресованное в госпиталь Святого Иоанна города Люблина преподобной Валентине Радищевой, было совсем кратким. В нем говорилось:
«Дорогая сестра!
Приветствую Вас из Москвы, куда я приехала вот уже 10 дней тому назад в сопровождении одной из монахинь. Здесь мне очень хорошо и старая Москва прекрасна…
Как Вы поживаете? Целую Вас крепко.
Таисия Р.».
31 марта 1945 года в рапорте на имя народного комиссара внутренних дел СССР Л.П. Берии полковник госбезопасности Н.А. Садовник сообщил о получении от «Монашки» пяти указанных писем. В нем он, в частности, писал, что «Монашка» просила его, чтобы выезжающий в Польшу офицер вручил эти письма по возможности лично, а если такой возможности ему не представится, переслать почтой.
В тот же день письма Таисии и рапорт Садовника по указанию Кобулова были переданы Савицкому, которому заместитель наркома госбезопасности поручил срочно составить для доклада Берии план мероприятий по делу «Монашка».
1 апреля 1945 года такой план был им составлен. Кобулов и заместитель наркома внутренних дел СССР Круглов согласились с предложениями Савицкого и подписались под ними. Вот этот документ:
«Товарищу Берия Л.П.
Представляя при этом рапорт полковника госбезопасности т. Садовника и копии писем «Монашки» к ее связям в Польше считаем целесообразным, в исполнение Ваших указаний по делу «Монашка», провести следующие мероприятия:
1. Перевести «Монашку» на одну из подмосковных дач НКВД.
2. Оборудовать эту дачу оперативной техникой и обеспечить ее негласной охраной.
3. Под видом хозяйки дачи ввести в разработку «Монашки» начальника отделения 4‑го управления НКГБ СССР подполковника госбезопасности т. Хорошкевич Е.В.
4. Поручить т. Рясному направить в Москву из Подмихайловского монастыря доктора Красовского, которого поместить на конспиративную квартиру, обеспеченной оперативной техникой.
5. Т. Рясному подробно допросить по существу дела игуменью Подмихайловского монастыря и организовать получение всех документов, связанных с делом «Монашки» от игуменьи и из канцелярии митрополита Шептицкого.
