«Вот и командир отряда, – решил Яковлев. – Лучше кандидата на эту должность не найдешь, да и искать не надо». Он рассказал Касьяну, что по заданию СНК и ВЦИК занят формированием отряда из надежных и проверенных товарищей, который будет командирован в Сибирь с особым поручением. Касьян сразу согласился стать командиром отряда и включился в его формирование.
Начальником кавалерийского отряда стал Г. Зенцов, храбрый, пользующийся большим авторитетом среди боевиков товарищ. Завхозом Яковлев выбрал бывшего председателя Омского совета Фадеева, человека необыкновенной смекалки, для которого не существовало слова «нет». Секретарем стал телеграфист Галкин, ставший впоследствии заместителем председателя Крымского ЦИК. Отбирая известных ему еще по дореволюционной работе боевиков, Яковлев рассказал им, что отряд формируется по заданию СНК и ВЦИК, но о цели и месте предстоящей операции никому из них не сообщил. Правда, все боевики предупреждались о большой опасности и возможных жертвах в пути.
Через неделю отряд в составе 45 человек был сформирован. Состоял он из 15 кавалеристов, 23 пехотинцев, 4 пулеметчиков, 2 телеграфистов и сестры милосердия. Каждый из бойцов имел на вооружении карабин, маузер, браунинг или наган, а также по несколько гранат. Конечно, Яковлев понимал, что против прекрасно вымуштрованной многочисленной охраны царской семьи его отряд особой силы не представлял. Тогда, в случае отказа охраной выдать ему Романовых, он предполагал использовать в Тобольске уральские и омские отряды.
19 апреля на специальном поезде отряд Яковлева тронулся из Уфы. По дороге заехали на Аша-Балашовский завод, где он решил повидаться со своим другом Петром Гузаковым, человеком необыкновенной отваги и смелости, с которым не раз участвовал в боях с царскими войсками. Зная, какое влияние имел его друг на уральских боевиков, он спешил к нему, чтобы заручиться его согласием поехать с ними в Тобольск. Это был единственный человек, которому Яковлев раскрылся и сообщил о цели их экспедиции. Однако Гузаков по своим семейным делам не смог поехать с ними, но они договорились, что через несколько дней он соберет своих людей и отправится с ними навстречу экспедиции.
Яковлев знал, что взятые на себя обязательства его друг всегда выполнял точно и в срок. Слово у него было твердое, поэтому он был уверен, что в нужный момент Гузаков придет к нему на помощь, и это Яковлева окрыляло. По предложению своего боевого товарища он включил в отряд еще десяток надежных и проверенных боевиков. Потом Яковлев заехал в родной для него Симский завод и завербовал в отряд еще несколько человек, после чего поезд выехал в Екатеринбург.
На вокзале Яковлева встречали заместитель председателя Уральского совета Б.В. Дидковский и военный комиссар Урала Голощекин, которые были уже оповещены Свердловым о цели предстоящей операции под руководством их чрезвычайного комиссара. Дидковский сообщил Яковлеву, что в Тобольск ими направлен новый отряд красногвардейцев, у которого в пути с крестьянами произошли вооруженные стычки, в результате чего имеются убитые и раненые.
В Тобольске чрезвычайно тяжелое положение. Екатеринбуржцы пытались договориться с охраной Романовых о переводе царской семьи в тобольскую тюрьму, однако охранники категорически отказались выполнять решения как Уральского совета, так и Омского. В отряде особого назначения объявлена полная боевая готовность, и охранники приготовились оружием отстаивать свое право на охрану Романовых, считая действия Уральского и Омского советов незаконными, сепаратистскими.
Из разговоров с Дидковским Яковлев понял, что Уральский совет очень озадачен создавшимся положением в Тобольске и недоволен там своими представителями, которые своим высокомерием вызвали злобу среди охраны и дали им повод для оправдания их отказа выдать царскую семью. Дидковский пытался навязать Яковлеву свой план действий и начал рассказывать, что нужно сделать для вывоза семьи Романовых из Тобольска.
Чрезвычайный комиссар СНК и ВЦИК улыбнулся и спросил:
– Борис Владимирович, не вы ли проводили инструктаж руководителей отрядов, направленных в Тобольск за царем?
Дидковский замолчал и удивленно смотрел на Яковлева, но вот он тяжело вздохнул и ответил:
– Да, комиссаров инструктировал я. Но они не выполнили многих моих рекомендаций.
Василий Васильевич усмехнулся и иронически произнес: