– Я благодарю вас, Борис Владимирович, за ценные советы, но, знаете, меня уже проинструктировали в Центре, а данные мне руководством Республики широкие полномочия позволяют действовать так, как потребуют того местные условия. Там такая каша заварилась, что заниматься детальной разработкой планов здесь, вдали от Тобольска, совершенно неправильно и непродуктивно. Я помню, что Владимир Ильич и Яков Михайлович поручили мне доставить Романовых в Екатеринбург, доставить живыми, и я это сделаю. Обязательно выполню. Чтобы успешно решить задание Совнаркома и ВЦИК, вам, Борис Владимирович, необходимо предупредить уральских представителей в Тобольске и их отряды, что с момента моего прибытия они должны подчиняться только мне.
Ответ Яковлева не понравился заместителю председателя Уральского совета и это было началом трений между ним и руководством этого совета. Кроме того, следует отметить, что руководители Уральского совета обиделись на центральные власти за присылку к ним чрезвычайного комиссара с таким грозным мандатом. Они надеялись, что перевозка царской семьи будет поручена Уральскому совету, поэтому решение Центра расценивалось уральскими властями как выражение им недоверия.
А Яковлев, чтобы как-то сгладить наметившиеся трения, сказал:
– Я, Борис Владимирович, буду действовать согласно инструкций. Так как Уральский совет подчинен Москве, то противоречивых распоряжений своим представителям, конечно, давать не будет, и этого будет вполне достаточно, чтобы между нами никаких недоразумений не существовало.
Дидковский и Голощекин, переглянувшись, улыбнулись друг другу, а затем заместитель председатель Уральского совета произнес:
– Конечно, товарищ Яковлев, с Центром ссориться мы не намерены. И с его чрезвычайным комиссаром тоже. Мы готовы оказывать тебе всяческую помощь. Для этого посылаем с тобой своего представителя, который свяжет тебя с находящимися в Тобольске уральскими отрядами.
Дидковский ткнул рукой в сторону человека с вытянутой лисьей физиономией, стоявшего в струнку позади уральских вождей. Яковлев понял их ход: этот человек приставляется к нему в качестве соглядатая и будет для них неоценимым помощником. Чрезвычайный комиссар улыбнулся, а Дидковский представил ему «знаменитого уральского следопыта» Авдеева. Он пожал ему руку и сказал:
– Уральский совет поступает дальновидно, направляя со мной такого авторитетного товарища, каким является Авдеев. Мы успешно выполним задание Центра и привезем царя в Екатеринбург. Уральскому совету нужно за это время решить вопрос о помещении, где предстоит содержать Николая Романова.
На этом переговоры с Дидковским закончились, и поезд направился в Тюмень, где Яковлев встретился с председателем совета Немцевым. Предъявив документы, чрезвычайный комиссар попросил председателя совета приготовить им срочно 20 подвод, что вскоре им и было исполнено. Одновременно Яковлев объявил Немцеву, что на время пребывания в Тобольске он займет телеграфную линию Тюмень – Тобольск. Тот согласился и объявил об этом решении начальнику телеграфа. Однако на телеграфе этот начальник заявил чрезвычайному комиссару, что без предписания центральных властей, в частности наркома почт и телеграфа, он не может передать ему телеграфную линию. Яковлев улыбнулся и заявил бдительному начальнику, что времени для препирательств у него совсем нет, но вот есть у него один документ, который вполне может его удовлетворить. Мандат произвел на начальника телеграфа магическое действие. Он тут же изменил свой заносчивый тон на льстивую услужливость и повел в комнату, где располагались тобольские телеграфные аппараты.
Телеграфисты Яковлева свеаборжцы Клишевич и Салин сразу приступили к работе. Секретарь отряда Галкин, блестящий знаток телеграфного дела, условился с ними в отношении позывных сигналов, обменялся шифром и установил точное время подачи информации.
Тут же в Тобольск, в адрес отряда особого назначения была направлена срочная телеграмма, в которой Яковлев уведомлял комитет отряда и его командование о том, что он является представителем центрального правительства и 18 апреля отбывает в Тобольск с особым заданием.
Одновременно Яковлев запретил руководству телеграфа принимать частные телеграммы, а официальные телеграммы отправлять только за подписью председателя совета Немцева.
Потом Яковлев отобрал из отряда 20 лучших боевиков, которые должны были отправиться с ним в Тобольск, а остальных он оставил для охраны поезда, возложив руководство ими на симского рабочего, большевика Куренкова. Остающиеся в Тюмени боевики, в случае саботажа властей, должны были оказывать помощь телеграфистам и закрыть въезд в город разным бандитским отрядам, бродившим в то время в большом количестве по огромной территории Сибири. Для этого перед станцией Тюмень были установлены специальные пулеметные секреты, и каждая банда, попытавшаяся пробиться в город, тут же была бы разоружена.