Яковлев одобрил действия охраны и заявил ее представителям, что он прислан сюда самим Лениным и правительством Республики Советов, а значит, все местные отряды должны подчиняться только ему. Делегаты заверили чрезвычайного комиссара, что все его распоряжения отрядом особого назначения будут четко и беспрекословно выполняться. Однако так говорили всего два человека из отряда, а вот как поведут остальные 248 человек, среди которых много офицеров, было совсем непонятно, и этот вопрос занимал Яковлева весь оставшийся путь до Тобольска.
Чтобы подробнее узнать о настроении и намерении личного состава отряда, Яковлев посадил в свой тарантас делегатов и «прощупывал» их весь оставшийся путь. Киреев и Красавин всю дорогу жаловались ему на полное безденежье, вот уже 6 месяцев охрана не получает жалованья и не выдают им специально причитающиеся суточные, выдача которых прекратилась в самом начале января. Делегаты прислушивались к разговорам ямщиков, которые взахлеб хвалили Яковлева, восторженно называли его «настоящим комиссаром, у которого много денег, и он за все платит». Однажды Киреев прямо спросил:
– Товарищ комиссар, поясните нам, заплатят ли власти отряду за нашу верную службу? И везете ли вы на это деньги?
Яковлев лишь только громко рассмеялся и не сказал ему ни «да», ни «нет». Он решил пока ничего не говорить о деньгах, чтобы не навредить себе. Вопрос о денежном довольствии он припас на самый крайний случай, решив обрадовать сначала членов комитетов отряда, а затем сообщить личному составу на общем собрании. Дальнейшие события показали, что его действия оказались правильными и помогли привлечь охрану на свою сторону.
Из разговоров с председателем ВЦИК Свердловым и уральскими вождями Дидковским и Голощекиным, а также с делегатами охраны Яковлев сделал вывод, что задача его будет облегчена, почти выполнена, если он сумеет взять руководство отрядом особого назначения в свои руки. Чем больше он думал об этом, тем чаще приходил к мысли, что ему надо проявить максимум настойчивости и изворотливости и добиться успеха в этом вопросе.
Киреев и Красавин передали ему приглашение отряда остановиться на постой в корниловском доме, где располагался комитет охраны. Он сердечно поблагодарил делегатов и заверил их, что в Тобольске непременно воспользуется их приглашением. Хотя какое-то шестое чувство ему подсказывало, что его решение вызовет недовольство и неправильное толкование у многих членов Тобольского совета. Но он решил, что без такого лавирования подчинить охрану семьи Романовых, состоящую в основном из людей, чуждых делу революции, ему будет необыкновенно тяжело.
Путь в Тобольск оказался очень тяжелым. Холодные, насквозь промокшие от надоедавшего всю дорогу мокрого снега, боевики вместе с ямщиками матерились и орали на уставших лошадей, которые падали, вскакивали и еле-еле тащили тарантасы. Наконец, ранним вечером объехав благополучно все полыньи, переправились через Иртыш и поехали по грязным улицам Тобольска. Остановились рядом с губернаторским домом, носившим, как бы в насмешку, название «дома свободы».
Яковлев взглянул на его светящиеся окна и заметил там фигуры людей, которые наблюдали за ними из полузашторенных окон. А боевики с радостными возгласами и шутками, что вот и закончился их трудный марафон, входили в напротив стоявший особняк, где располагался отряд особого назначения. С Яковлевым в отдельной комнате поселились секретарь-телеграфист Галкин и заместитель командира отряда Мыльников, а Касьян с боевиками расположились в помещении солдат, расположенном на задах губернаторского дома.
Не успел Яковлев очиститься от грязи, покрывавшей его с головы до ног, как к нему прибыли тобольский военный комиссар Дуцман, начальник отряда особого назначения Кобылинский, председатель комитета охраны Макеев и несколько его членов. Ответив на многочисленные вопросы о проделанном пути из Тюмени в Тобольск, чрезвычайный комиссар попросил Макеева собрать всех членов комитета охраны на срочное заседание. Макеев четко отрапортовал, что часа через два они явятся к нему в полном составе, и вскоре покинул с членами комитета и Кобылинским комнату Яковлева.
Остались вдвоем с Дуцманом. Тобольский военком сообщил, что он получил от председателя Омского совета Косырева по телеграфу предписание передать свои полномочия Яковлеву и перейти в его подчинение. Удовлетворенный этим сообщением чрезвычайный комиссар направился к председателю Тобольского совета Хохрякову, проживавшему тут же рядом, в гостинице, у которого он застал представителя Уральского совета Заславского.
Встреча между ними началась с объятий и вопросов о Москве, Ленине, Свердлове. Яковлев обстоятельно ответил на все вопросы, а затем передал председателю Тобольского совета свой мандат за подписью председателей СНК и ВЦИК. Хохряков долго читал его, потом усмехнулся, покрутил головой и промолвил:
– Грозный документ. Ладно. Все, что надо, выполним.
И тут улыбающийся, такой приятный Заславский радостно захлопал в ладони, затем стукнул по плечу комиссара и громко сказал: