Железной дороги между Тобольском и Тюменью не было, поэтому расстояние между этими городами, состоявшее из 254 километров, решено было покрыть по санному пути на лошадях. 17 апреля в Тобольск отправился кавалерийский отряд под командой Г. Зенцова, главной задачей которого стала подготовка на пути от Тюмени до Тобольска, на каждом станке (станком в Сибири называлась деревня или село, где производилась смена лошадей. Станок от станка располагались примерно в 35 километрах), по 20 троек. Для этой цели на станке оставался кавалерист, который совместно с сельским советом занимался созданием гужевого транспорта. Одновременно кавалерийский отряд Зенцова готовил квартиры для стоянок, а также занимался проверкой благонадежности местного населения к советской власти и в случае какого-либо контрреволюционного проявления проводил против сел карательные акции. Связь отряда Зенцова с чрезвычайным комиссаром осуществлялась телеграфистом Яновым, который регулярно передавал ему сведения о положении в населенных пунктах на протяжении всего пути до Тобольска.
Ранним утром 18 апреля отряд Яковлева на 20 подводах выехал из Тюмени и по схваченной ночным морозом ледяной дороге направился в сторону Тобольска.
За короткое время существования советской власти Яковлев не раз являлся свидетелем неприглядных картин, как партийные красногвардейские отряды под видом реквизиций отнимали у крестьян хлеб, лошадей, сельскохозяйственный инвентарь, нажитый каторжным трудом, не оплачивая им за изъятое ни копейки.
Криком и руганью, тыча в нос испуганному, но еще не сломленному крестьянину, комиссары отрядов пытались доказать селянам, что они это делают все только во имя революции и будущей России. Крестьяне, разозленные, отворачивались, стискивали скулы, молча сжимали кулаки и опускали вниз глаза, полные слез, понимая, что против революционного маузера и бешеного матроса-комиссара, у них нет никаких аргументов. Доказать что-нибудь этим орущим людям, признававшим только революционную целесообразность, практически было невозможно. На этой почве по России прокатилась масса крестьянских выступлений. Крестьяне с оружием в руках попытались защитить свою честь и свое нажитое добро.
Власти тут же объявляли такие выступления кулацкими и бросали против них войска. Яковлев не одобрял карательные действия советской власти, кончавшиеся всегда большой кровью как с той, так и с другой стороны. Он все больше и больше склонялся к мысли, что миром, только миром можно достичь гораздо большего, чем оружием. Поэтому чрезвычайный комиссар отдал своим боевикам строгий приказ, чтобы никто из них не обижал крестьян и ничего без денег у них не брал. И надо отметить, что никаких жалоб на его отряд от крестьян не поступало.
Правда, после прошедших недавно по этому пути тюменских красногвардейских отрядов людей Яковлева встречали вначале недружелюбно. С угрюмыми и злыми крестьянами больших трудов стоило договориться о лошадях и постое на ночлег. Однако вскоре все изменилось. По беспроволочному телеграфу понеслась весть, что за каждую остановку, за прогонные комиссар Яковлев щедро платит ямщикам, а за быструю езду часто подбрасывает и на водку. Стоило теперь отряду Яковлева появиться в селе, и 20 тарантасов уже ждали его, готовых отправиться тут же в дальнейший путь. А когда мужики пронюхали, что чрезвычайный комиссар платит только наличными, да еще свежими, хрустящими романовскими кредитками, то между ними началась настоящая борьба за предоставление ему лучших квартир на ночлег и самых лучших тарантасов. И отряд Яковлева, несмотря на страшную распутицу, непролазную грязь, которая заглатывала целиком колеса, летел так, как ездили, по рассказам стариков, в старину царские фельдъегеря. В ямщиках зажегся спортивный азарт, и бешеная скачка продолжалась до самого Тобольска, что было на руку чрезвычайному комиссару.
Они обогнали стороной уральский отряд, который на подводах под командованием Гусяцкого выступил из Екатеринбурга еще три недели тому назад. Когда до Тобольска оставалось километров сто, тарантасную колонну Яковлева встретила делегация отряда особого назначения, состоявшая из двух человек – Ильи Киреева и Михаила Красавина.
Делегаты были направлены отрядом к Яковлеву в ответ на его телеграмму из Тюмени. Киреев и Красавин проинформировали чрезвычайного комиссара о положении в Тобольске. Ситуация в городе, по словам делегатов, стала необыкновенно тяжелой, если не катастрофической, охрана с минуты на минуту ждала нападения на губернаторский дом, в котором жила семья Романовых.
Командование екатеринбургского и омского отрядов в лице их командиров анархиста Заславского и большевика Демьянова предъявили охране 36‑часовой ультиматум: «сдать им Романовых», а в случае отказа пригрозили начать против нее военные действия. Отряд особого назначения отказался выдать им царскую семью, мотивируя тем, что у прибывших отрядов нет на то предписания центральных властей.