– Ну, товарищ Яковлев, хорошо, что ты прибыл. Нам надо с этим делом кончать.
– С каким?
– С Романовыми. С Николаем Кровавым.
Яковлев настороженно смотрел на Заславского.
В мозгу его мелькнула мысль: «Значит, распространяемые по всему пути от Тюмени до Тобольска кем-то слухи имеют под собой реальную почву. С царем тут действительно решили покончить».
Яковлев нахмурился и недовольным тоном произнес:
– Меня удивляют, товарищ Заславский, ваши слова. Я имею определенные инструкции Москвы и сделаю все, чтобы их выполнить.
Заславский сощурил свои маленькие, хитрые глазки, затем отрицательно покачал головой и зло сказал:
– Ничего у вас, товарищ Яковлев, не выйдет. Романовых вам не выдадут. Мы уже не раз пытались это сделать. Охрана мешает. Остается только единственный путь – воспользоваться вашими огромными полномочиями и силой ее разоружить. В городе у нас достаточно сил, и мы вполне справимся с ними. Не забывайте, что среди охраны много офицеров, а в городе масса белогвардейцев. Возможна попытка похищения Романовых. А ведь через несколько дней ледоход, что вы будете делать? Застрянете здесь.
Яковлев строго взглянул на представителя Уральского совета. Он решил поставить на место этого развязного, зарвавшегося человека, поэтому резким, официальным тоном произнес:
– Товарищ Заславский, вы неправильно понимаете политику Центра. Да и Уральский совет вам такие полномочия наверняка не давал. Поэтому давайте будем меньше говорить, а приступим к делу. Вы получили указание Екатеринбурга о переходе вас и всех уральских отрядов в мое подчинение?
– Да, такие инструкции получил. Своим людям я дам соответствующие указания.
Хохряков в их разговоре не участвовал, и только когда распаленный Заславский ушел, он подробно и доходчиво поведал Яковлеву о сложившейся обстановке в Тобольске. Однако на его вопрос о кишащих в городе белогвардейцах, готовивших побег семьи Романовых, председатель Тобольского совета почему-то ничего не ответил. Тогда Яковлев повторил вопрос, так как ему в первую очередь нужно было знать, откуда здесь может исходить опасность. Ведь о белогвардейцах его предупреждал сам Свердлов. О них много рассказывал ему и Дидковский, по словам которого белых в городе насчитывалось несметное количество и они вот-вот штурмом готовы были взять «дом свободы». Поэтому он решил сначала ликвидировать в городе белые банды, которые могли стать основным препятствием для вывоза царской семьи. Хохряков же ничего путного о белогвардейцах и их планах чрезвычайному комиссару так и не сообщил. На надоевшие о них вопросы он пробурчал что-то, а затем махнул рукой и увел разговор в другую сторону. У удивленного Яковлева промелькнула мысль: а были ли белые в Тобольске?.. Не придумали ли их уральские руководители, чтобы разделаться с Романовыми?
Председатель Тобольского совета радостно улыбался, он несказанно был доволен, что вот из Центра наконец прибыл этот настойчивый и решительный человек, который действительно настроен вывезти царскую семью. Ему уже порядком надоела повышенная боевая готовность в городе. Скинуть с себя давившую каждый день ответственность было мечтой Хохрякова, и она, кажется, претворялась в жизнь с прибытием этого боевого уральца.
Яковлев потребовал у Хохрякова оказывать ему полную поддержку, предупредив, что малейшие недоразумения между ними могут осложнить выполнение основной задачи, ведь в его распоряжении имеется всего несколько дней. Не сегодня-завтра начнется ледоход, а еще нужно уладить обостренные отношения с охраной. Он заверил Хохрякова, что берется ликвидировать инцидент, но Тобольский совет и все находящиеся в городе отряды должны выступать единой силой под его руководством. Хохряков же должен оповестить всех, что Яковлеву как чрезвычайному комиссару Центра передаются все полномочия в городе и все вооруженные силы подчиняются только ему.
Чрезвычайный комиссар пригласит Хохрякова на собрание охраны, где они твердо заявят, что действуют в полном согласии, тем самым охрана должна почувствовать за его спиной как закон, так и силу. Хохряков полностью согласился с Яковлевым и предложил провести собрание охраны на следующий день.
Поздним вечером состоялось расширенное заседание Комитета особой охраны, на которое были приглашены также представители от входящих в отряд подразделений, командования и коменданта охраны. Вел заседание председатель комитета Матвеев, а секретарем являлся представитель от отряда Яковлева – Галкин.
Матвеев представил собравшимся чрезвычайного комиссара; тот долгим, пронизывающим взглядом оглядел людей в комнате и, переходя к делу, громко сказал:
– Товарищи! Я прибыл из Москвы и неприятно поражен слухам, распространяемых о вас, солдатах и командирах особой охраны. Вы будто бы не признаете советской власти и на этом основании не подчиняетесь ни местным властям, ни Уральскому, ни Омскому советам. Так ли это?
Раздались возмущенные возгласы:
– Не правда. Ложь. Наветы.
Яковлев усмехнулся, взмахнул удовлетворенно рукой и продолжил: